– Тоже верно. Воевать там будут, только если подмога придет, а откуда ей взяться? Дружину журавлевскую мы побили, стражу тоже. Откуда же подмога?
Мишка удивленно взглянул на десятника – с чего это вдруг он решил устроить экзамен? Егор в ответ на невысказанный вопрос пояснил:
– Ты – сотников внучок и сам, почитай, тоже сотник… почти. Ну представь, что меня здесь нет – ты только со своими сопляками… со своими отроками. Давай-ка покажи, чему вас в вашей Воинской школе учат.
На протяжении всего рейда Мишка время от времени задумывался о том, как относится Егор к нему после того памятного собрания десятников, когда Корней отрубил ему полбороды, а Мишка с Роськой пристрелили, по приказу Корнея, десятника Пимена. То, что Егор этого не забыл, было очевидно – подобное не забывается, но в поведении десятника второго десятка это пока никак не проявлялось. Еще больше все запуталось, после того как Мишка фактически спас Егора во время боя у брода через Кипень, и Егор это прилюдно признал. Но вот сейчас эти вопросы… И это Егор – человек прямой, бесхитростный и к интригам не склонный. С чего бы это?
– Допустим, там, у брода, сумел спастись кто-то из десятников или полусотников, – начал Мишка, поглядывая на Егора и стараясь уловить его реакцию на свои слова. – Рядовому ратнику можно и восвояси повернуть: спасся – и радуйся. А начальному человеку ответ перед боярином Журавлем держать придется: как людей своих растерял, что сделал, чтобы хоть как-то дело поправить… ну и все такое. Опять же гордость взыграть может: отомстить захочется, как-то обиду утолить. Сегодня – четвертый день пошел, если он человек волевой, сильный, дело свое знает, то постарается хоть какие-то силы собрать и хотя бы обоз у нас отбить. Ну а если повезет и сил хватит, то и нас самих истребить. И обиду свою утишит, и боярину будет что сказать.
Егор слушал не перебивая, один раз даже кивнул, Мишка решил, что начал правильно, и продолжил в том же ключе.
– Тогда в первую очередь надо попробовать понять, какие силы в округе собрать можно. Первое – несколько ратников могли вместе с ним спастись. Отроки хоть и говорят, что перебили всех убегающих, но так не бывает. Кто-то мог в лес успеть свернуть, кто-то с коня упал, а на самом деле жив остался, да мало ли еще что могло случиться! Второе – наверняка не все стражники успели в Отишии собраться, кто-то не доехал, узнал, что Отишие захвачено, и повернул… Герасим, есть тут какое-то место, где в таком случае одиночки собраться могут?
– Не знаю, боярич. Отишие самое большое село в округе… есть еще одно, чуть поменьше, по пути в Крупницу. Может, там?
– Далеко оно от острога?
– День пути, если пешему или на телеге, а верховому, конечно, меньше.
– День… а прошло три, сегодня четвертый. Было время, чтобы хоть сколько-то народу собрать и к Кипени двинуться, а вчера с утра им могли повстречаться гонцы из деревеньки, в которой мы телеги забирали. Помнишь, староста кому-то знаки подавал? С их слов можно было понять, что по округе рыщет небольшой отряд – такой, что перехватить можно и малыми силами. Отбить добычу, освободить полон, если повезет, пленных взять. Будет чем и перед Журавлем отчитаться, и на ком ярость утолить. Герасим, пешцев в ополчение только из старожилов набирают или и из новоселов тоже?
– Всех годных берут, боярич. Охотников только не трогают, потому что зимой мы из лесу не вылезаем – на пушного зверя ходим, но вообще-то каждый охотник к сотне лучников приписан. Иногда по весне на учение гоняют, но я, правда, ни разу не попадался… да меня и приписали-то только в прошлом году.
– Значит, при себе у охотников стрел с гранеными наконечниками нет?
