– Нет, что ты? – Герасим энергично замотал головой. – Не дай бог, найдут у кого-то, казнить могут! Нам и срезни-то иметь нельзя – только на зверя и на птицу.
– Ну вот, получается, что выставить против нас могут, самое большее, десятка два конных, да и то не все из них доспешными будут, и… не знаю, сколько пешего ополчения привести успеют, может быть, даже и сотню. Но поделены они на две части – гонцы-то в обе стороны ускакали. Повезло нам, не успели они нас раньше развилки перехватить… а может, и не повезло, а так и задумывали. Герасим, если кто-то сейчас за нами следит и сообщит, куда мы от развилки завернули, успеют они все в одном месте собраться?
– Нет, боярич, далековато получается. Конные раньше нас к малой веси успеть могут, а пешцы нет.
– Вот и весь расклад, дядька Егор: в малой веси нас может ждать полусотня пеших и десятка два конных. Не точно, конечно, но что-то вроде того. Лучники если и найдутся, то, скорее всего, стрел с бронебойными наконечниками у них не окажется.
За все время, пока Мишка говорил, Егор не проявил никаких негативных эмоций, слушал спокойно, вполне доброжелательно, кажется, даже с интересом. Когда Мишка закончил, задал новый вопрос:
– И как же они, по-твоему, нас встречать собираются?
– Не знаю, дядька Егор. – Теперь уже можно, даже нужно, было признать свою некомпетентность, тем более что это была чистая правда – возможного развития событий Мишка себе не представлял совершенно. – Пешцев-то мои отроки к себе не подпустят, перестреляют издалека, но вот конные… Вас-то только пятеро, а сколько их будет? Десять, пятнадцать, двадцать?
– Вот там и подсчитаем! – Егор мрачно ухмыльнулся, а Мишка вспомнил, как в лесу он повел троих ратнинцев против семерых журавлевцев. Тогда-то обошлось, а теперь… – Самое худшее, что могло бы быть, – это засада в лесу, – продолжил после паузы Егор. – Так, чтобы разом выскочить и схватиться грудь в грудь. Твои отроки только на расстоянии страшны, а так… – Егор многозначительно хмыкнул, но не стал развивать обидную для Младшей стражи тему. – Но им-то это неизвестно! А пешцам своим они, как раз наоборот, истинную цену знают. Пехота строем сильна, когда плечом к плечу, щиты стеной, а копья щетиной. Из лесу так неожиданно не выскочишь и на дороге промеж телег не повернешься. А когда пеший в одиночку остается, то боец из него… даже вы вдвоем-втроем справитесь, если с расстояния не застрелите. Можно, конечно, если лучники есть, остановить обоз – убить несколько упряжных лошадей, и все – остановились. Но мы тогда верхами уйдем. Так что, паче чаяния, пока через лес едем, пускай твои отроки держатся слева от телег – со стороны реки, а при первых же выстрелах из лесу – ходу! И не надейтесь, что у них только охотничьи наконечники будут. Во-первых, может найтись, хоть и небольшой, запас бронебойных, во-вторых, перебьют под вами коней, и куда вы денетесь? Каждому отроку сам все это объясни, не ленись.
– Будет исполнено, господин десятник! – Мишка четко склонил голову, потом снова взглянул на Егора. – Даже попробуем пару раз, чтобы приспособиться. Но мы вообще-то отроков караваны охранять тоже учим, так что это нам не в новинку будет. Уйдем вперед из-под обстрела, развернемся, спешимся, а там увидим, кто чего стоит. Как мы стрелять можем, ты уже имел случай убедиться.
– Гм, – Егор переглянулся с Арсением, – добро, но учти: впереди конные могут оказаться!
– Соскочим к реке, конные за нами не полезут, а мы их в двадцать выстрелов если и не положим всех, то уполовиним обязательно! И коней своих на дороге оставим, чтобы у них места для разгону не было, тогда, глядишь, у нас время и на второй выстрел найдется. А в сорок выстрелов… ну сколько их там может оказаться? Не сотня же?
Десятник опять переглянулся с Арсением, и тот сделал еле заметный жест, как бы говоря: «Ну вот, я же говорил». Похоже было, что возможности отроков Младшей стражи и их тактику ратники между собой уже обсуждали, и не раз.
– Ладно, – Егор одобрительно кивнул, – но это – для леса, а когда выйдем к веси, там совсем другое дело будет. Как там насчет отчета перед Журавлем, не знаю, но истинному воину хоть как-то отомстить за поражение, за товарищей погибших – первейшее дело! Чтобы ворогу торжество отравить, чтобы его кровью позор свой смыть, чтобы в свои силы снова поверить! Поэтому не очень-то надейтесь, что они обоз отобьют и на этом успокоятся. Им мы нужны – до последнего человека, чтоб никто не ушел! Запомни, Михайла: взять добычу – даже не половина, а треть дела! Потом же надо еще суметь с этой добычей уйти. Будет случай, расспроси деда, он тебе расскажет, как можно сгинуть от жадности, излишне добычей и полоном отяготившись.
Егор помолчал, переводя взгляд с Мишки на Степана, словно желая убедиться, что его правильно поняли, и продолжил:
