Феоктист растерянно оглянулся на Мишку, потом на Егора, снова глянул на Мишку и застыл с копьем в поднятой руке. Мишка осадил коня прямо над раненым и спросил:
– Ты христианин? Православный?
– Д-д… – Раненый отхаркнулся кровью прямо себе на грудь и прохрипел: – Да, вевую… в Осса и Сыа и… – недоговорил и снова закашлялся.
Мишка соскочил на землю, не глядя, взмахом руки подозвал на помощь кого-то из отроков, помог раненому сесть и сунул ему в рот горлышко баклажки с водой. Дождавшись, когда тот напьется, снова спросил:
– Христианин? Тебя куда ранило?
– По гоове… и яых…
– Язык прикусил?
Раненый кивнул и начал заваливаться на бок, видать, попало ему крепко. Мишка поднял голову и нашел глазами Егора.
– Дядька Егор! Тут еще христиане могут быть. Отпустить бы, они и так в утеснении от язычников.
Егор спорить не стал, лишь пожал плечами и указал все еще ожидающему Феоктисту на следующего раненого.
– Возьми кого-нибудь в помощь, – приказал Мишка спешившемуся рядом Иоанну, – оттащите этого в сторонку, а я еще христиан поищу.
Подъехав к загону, Мишка оглядел сидящих на земле пленных и выкрикнул:
– Христиане есть?!
Несколько лиц повернулось к нему, но большинство пленных остались неподвижными, не отозвался никто. Мишка обнажил голову, осенил себя крестным знамением и повторил вопрос, изменив формулировку:
– Я – боярич Михаил! Именем Господа Бога нашего Вседержителя вопрошаю: православные, отзовитесь!
Двое пленных, сидевших рядышком, переглянулись, потом поднялись на ноги.
– Мы православные!
– Пойдете со мной, надо среди раненых братьев во Христе поискать!
– Нету там! – отозвался один из пленных. – Был один, да убили, а больше нету.
– Господь милостив, жив он, – возразил Мишка, – только ранен. Пошли, поможете ему.
