Сцена на дороге являла собой классическую картину подавленного бунта или пресеченной попытки к бегству. Полоняники лежали на земле лицом вниз и заложив руки за голову, над ними высились в седлах отроки с наведенными самострелами, а рядом с возом, который конвоировали Мишка с Демьяном, стоял, потирая кулак, ратник Дорофей и с кривой ухмылкой смотрел на острожанина с разбитым чуть ли не в блин лицом, валявшегося возле заднего колеса. Поняв глаза на выходящих из кустов пленника и Мишку, Дорофей покачал головой и не то одобрительно, не то удивленно протянул:
– Ну красавец!
Посмотреть действительно было на что. Пленник шел, сильно хромая, скривившись и держась рукой за бок, а левая скула у него после удара окольчуженным локтем превратилась в одну сплошную рану и прямо на глазах опухала. Мишка тоже был хорош – вывалянный в земле и мелком лесном мусоре, с торчащими из доспеха во все стороны травинками, зажатыми между кольчужными кольцами и вырванными иногда и с корнем. Шлем сидел на голове криво, а правый сапог «просил каши» – когда Мишка умудрился отодрать подметку, он и сам не знал.
Когда конвоир с пленником подошли вплотную, Дорофей вдруг принюхался и, покривившись, спросил:
– Ты чего с ним там делал? Смердит-то!
Мишка взглянул на пленника сбоку и ощутил подступающую тошноту – катались-то они по земле как раз в том месте, где он «присаживался под кустик»! Торопливо оглядев себя, вздохнул с облегчением – все досталось одному острожанину. Поняв глаза на Дорофея, Мишка ответил:
– Так я в лес-то ходил не птичек слушать!
То тут, то там начали раздаваться смешки отроков, Дорофей тоже изобразил что-то вроде улыбки и поинтересовался:
– А иначе никак нельзя было?
– Не, – Мишка, словно извиняясь, развел руками, – ты глянь, какой он здоровый.
– Ну-ну… – На лице Дорофея образовалось некое подобие одобрения. – Хорошо вас наставники учат. Ладно, благо что живой, а я-то вот перестарался. – Ратник кивнул на лежащее возле воза тело и обратился к ближайшим пленным: – Эй, вы двое! Оттащите-ка этого с дороги.
Кое-как обобрав с себя лесной мусор, Мишка поднялся в седло и, подъехав к Демьяну, спросил:
– Чего тут случилось-то?
– Сбежать хотели, – отозвался Демка, поморщившись и явно собираясь ограничиться только этим комментарием.
– А поподробнее?
Рассказывать Демьяну, было заметно, не хотелось, но, зная, что старший брат не отвяжется, он поведал следующую историю. Когда Мишка скрылся в лесу, тот пленник, которого потом забил насмерть Дорофей, взял вилы и принялся поправлять снопы на возу. Потом указал Дорофею и Демьяну куда-то вперед и предупредил, что там ветка, за которую может зацепиться высоко уложенная поклажа. Оба конвоира уставились в указанном направлении, и в этот момент пленник ударом деревянных вил выбил у Демки из рук самострел, а потом, ухватив Дорофея за опорную ногу, так рванул ее вверх, что ратник свалился на землю. Одним прыжком острожанин взлетел в седло, но больше ничего сделать не успел: кнут Демьяна захлестнул ему шею, а еще через пару секунд вскочивший на ноги Дорофей сдернул пленного на землю и принялся лупцевать.
Пока все это происходило, второй пленник сиганул с воза и кинулся в кусты, где и налетел на Мишку. Дальнейшее было понятно и так: отроки положили остальных пленных на землю, Дорофей забил напавшего на него острожанина насмерть, Демка подобрал выбитый самострел, а через некоторое время Мишка вывел на дорогу избитого и «благоухающего» беглеца.
