Отрок (XXI-XII) полностью

Бу- бу-бу-бу -загудела труба, точно поймав ритм полета кинжалов, тут же вступили рожки затянув что-то протяжное, но это оказалось лишь звуковым фоном. Флейтист некоторое время помолчал, потом, переглянувшись с хозяином "ксилофона" заиграл что-то веселое, снайперски попав в настроение полета клинков, тут же вступили "ксилофонист". Получилось просто здорово!

- А ну, кончай! Мы еще о цене не договорились! - Своята орал препротивнейшим голосом, музыку как ножом обрезало. - Эй, сопляк! Ты, который с ножами, а ну, отойди!

- Я тебе не сопляк, а Михайла Фролыч! Понял, пень корявый?

- Ой, неужто боярин? - Своята являя собой воплощение сарказма. - А может князь? Я-то и не разобрал сослепу!

- Я - княжий ратник в восьмом колене! Андрей, объясни ему!

Немой ухватил Свояту за шиворот и, приподняв в воздух, крепенько встряхнул. Мишка подскочил к нему, глянул в наливающееся кровью лицо.

- Еще раз вякнешь, пес, уши до жопы натяну! Понял?

- Эк-кх-кх -"худрук" задыхался, пытаясь дотянуться ногами до земли, но Немой, без всякого видимого усилия, продолжал держать его на весу.

- Понял или не понял?

- Д-д…

- Отпусти его, Андрей.

Своята коснулся ногами пола и судорожно втянул в себя воздух. Мишка дождался пока "худрук" продышится и снова повторил вопрос:

- Понял или не понял?

- Понял…

- Как меня звать?

- Михайла Фролыч.

- Иди, торгуйся дальше, а мне не мешай.

- Кхе!

Мишка совсем забыл про деда, спокойно сидевшего все это время в уголке, даже, кажется, подремывавшего. "Кхе!" было явно одобрительным. Тут же последовало и подтверждение от дядьки Никифора:

- А внук-то у тебя, Корней Агеич, себя понимает…

- Дык, воспитываем, Никеша. Кхе! Воспитываем, как же без этого?

"Блин, опять из образа вышел! И чего это я? Ну, мужик противный, ну, обозвал сопляком… Ничего особенного, с чего я завелся-то? Сорри, сэр, а музыку Вы когда последний раз слышали? Еще ТАМ? То-то это пиликанье Вас сразу за душу взяло! И тут это уродище кривобокое Вам весь кайф обломало. Вот и причина! А ведь и правда - соскучился. Еще бы что-нибудь знакомое услышать, да откуда здесь… А оттуда! Ну-ка, попробуем!".

- Слушайте, а если я напою мелодию, сможете сыграть?

- Напой, хозяин! - Один из рожечников сразу оживился. - Напой, мы новое быстро схватываем! Парень забрал у флейтиста его инструмент и уставился на Мишку.

- Давай, хозяин.

- Ля, ля-ля

Мишка напел, в общем-то, несложную мелодию "Катюши".

Слух у музыканта, похоже, был абсолютным - уже второй куплет он воспроизвел безошибочно, на третьем вступил мужик с трубой и второй рожечник. "Ксилофонист" сначала выстучал мелодию отдельными ударами, а потом рассыпался дробью, Мишку чуть слеза не прошибла.

- Здорово, молодцы ребята!

Музыканты заулыбались, а Мишка вдруг всей кожей ощутил повисшую в амбаре тишину. Все пялились на него, словно увидели впервые в жизни.

"Блин! Прокол за проколом! Позвольте Вам заметить, сэр Майкл: Вы совсем охренели. Это же, по нынешним временам, черте что и с боку бантик! Покруче, чем рок-н-ролл в пятидесятые годы. Помните, как деды тогда отреагировали? Причем, не только у нас, но и в Штатах. Официальные запреты, судебные процессы, а в Советском Союзе, так вообще, пятнадцать суток наматывали, как за мелкое хулиганство. А ну, как и ЗДЕСЬ то же самое будет? Да еще святые отцы… Все дело завалим!".

- Михайла, ты где это слышал такое? - озвучил общее недоумение Никифор.

"М- да, и на библиотеку отца Михаила не сошлешься".

- Да так, дядя Никифор… Само как-то придумалось. А что, плохо?

- Эй, парень… э-э Михайла Фролыч! А еще чего-нибудь такое знаешь?

- Ну, я не знаю… Можно попробовать… А зачем?

- Так ить! Да никто ж этого не знает! Да мы с этакой музыкой…

Своята прикусил язык, но было поздно. Никифор тонкости момента не уловил, но Мишка просек ситуацию мгновенно.

- Дядя Никифор! Новая музыка денег стоит. Вы на чем сторговались? Если он мою музыку перенимать собирается, так еще долю срезай!

- Ха! А как же! - Никифор хищно ощерился. - Не, Своята, я тебе с самого начала правильную долю назвал - двадцатую. Деньги получишь, да еще и новую музыку узнаешь. И не торгуйся, даже и слышать ничего не хочу!