- А ну, христовы выблядки, стой!
Дорогу попу и мальчишкам загородили четверо угрюмых мужиков. У одного из них в руке был топор, остальные, вроде бы, были не вооружены. Стоило Мишке только подумать об этом, как из рукава ближайшего к Феофану мужика выскользнула гирька на ремешке.
- Давно я тебя, Фенька, пасу, а ты еще и этих щенков мне привел, как по заказу!
- Я тебя тоже давно…
Феофан не договорил, взмахнув непонятно откуда взявшимся у него кистенем - таким же, как и у его противника. Удары оба нанесли одновременно, но Феофан как-то умудрился дернуться в сторону и гирька обрушилась ему на плечо, противник же Феофана рухнул с проломленным черепом, не издав ни звука. Над ухом у Мишки свистнул кинжал, и стоявший напротив него мужик забулькал рассеченным горлом. Мишка, опомнившись, схватился за оружие и метнул его в мужика с топором. Тот ловко прикрылся лезвием, но второй кинжал, брошенный Демкой, ударил его прямо в глаз. Мишка выхватил второй клинок. Последний из нападавших уже заносил руку над сидящим на земле Феофаном. Мишень была неудобной - тулуп можно было и не пробить, шея у мужика была короткая и из-под одежды почти не видна. Пришлось бить в голову. Тать охнул, схватившись за рассеченное ухо, и тут воздух прорезал истошный бабий вопль:
- Убивают!!! Люди добрые, убивают!!!
Последний, из оставшихся в живых, бандит, обливаясь кровью, лившейся из разрезанного уха, бросился бежать.
- Ребята… - было видно, что Феофану совсем скверно, вот-вот потеряет сознание. - Свистите, ребята… как можно громче. Три раза, потом два. И опять, пока стража…
Голова его свесилась на грудь, и Мишка еле успел удержать монаха в сидячем положении.
- Что стоите? - Прикрикнул Мишка не глядя на пацанов. - Свистите! Слыхали: три раза, потом два! - Мишка оглянулся и увидел бледное до синевы лицо Демьяна. - Демка, ты чего? Ранен?
Демка вдруг кинулся в сторону и согнувшись у забора изверг из желудка все лакомства, которых успел наесться на торгу.
Мишка поискал пацана глазами и увидел, что тот направляется к зашевелившемуся бандиту с выколотым глазом. Демкин клинок, видимо, не достал до мозга, и мужик начал приходить в себя. В руке у Роськи тоже покачивался кистень, только поменьше, чем у Феофана и татей. Взмах руки и гирька с хрустом проломила висок раненого.
- Ой, убивают!!! - надрывались уже несколько бабьих голосов.
- Роська, свисти!
Воздух прорезал свист, да такой, что испуганно примолкли даже вопившие бабы. Один сигнал, второй, третий… В конце переулка со стороны торга раздался топот. Первой, однако появилась не торговая стража и не толпа зевак. Тяжело отдуваясь, к месту происшествия подбежал недавний знакомец Антип.
- Мишка, что с Феофаном? Живой?
- Живой, ему кистенем вот сюда попало, может ключица сломана, может еще чего…
- Кто?
- Не знаю, мужики какие-то, может Роська узнал?
- Скоморохи это! Которых стража с торга погнала. Я двоих узнал!
Тут наконец, навалилась толпа зевак, а среди них замелькали и торговые стражники.
- Что тут такое! Кто свистел? Антип, чего тут?
- Силантий, знаешь, где скоморохи стоят? - Антип говорил так, словно имел право приказывать десятнику стражи. - Гони своих туда и вяжи всех! Один из них ранен, видишь как кровью наследил? Тащи их на владычный двор, это - не простая татьба, священника убить пытались. Пусть владыка сам и решает! Да сани какие-нибудь достань, святого отца отвезти нужно. Давай, давай, шевелись!
- Дядька Антип, - встрял Роська - у раненого ухо рассечено, примета верная!
- Слыхал, Силантий? Скажи своим, чтобы покопались там, может, что из ворованного найдут. Все, ступай, двух человек оставь здесь и бегом, бегом, смоются же!
