- Ага! Так вот, Корней Агеич, надо же знать: какой товар ратнинцам нужен, что они за него предложить могут. - Никифор врубился в тему так, как будто его и в самом деле прервали на самом интересном месте. - То же самое и про окрестных жителей. И еще, наверно, придется сначала по деревням вразнос поторговать, чтобы узнали, что в Ратном лавка появилась, тогда сами приезжать станут. А разносчиков надо бы охранять, чтобы не обидели. А охрана дорого стоит, но если охранять станут твои ученики, батюшка, то сплошная выгода - им наука, нам - бесплатная охрана! Как ты, Корней Агеич? Я к тому, что ты выигрыш свой вчерашний мог бы в выгодное дело вложить, я бы столько же добавил, а прибыток - пополам. Ну, как?
- Я же сказал: вечером переговорим. - дед помолчал, а потом обратился к Мишке: - Михайла! А монастырь в Ратном мы вчера открывать не собирались?
- Нет, дядя Никифор про какую-то вдовушку рассказывать начал, я и ушел.
- Правильно сделал, а то бы… Ладно… Никифор, показывай: где тут чем торгуют! Воинская школа, лавка… Кхе! Вроде и выпили не много…
Конец марта 1125 года. Туров - Княжий погост - Кунье городище
Приключения начались сразу же после выезда из Турова. Стоило только санному поезду миновать последние сараи и заборы городского посада, как Мишка, правивший передними санями, увидел как на дорогу выскочили четыре фигуры и, выстроившись поперек пути, дружно брякнулись на колени. Мишка придержал Рыжуху, сзади послышался топот копыт - дед и Немой купили себе строевых коней и сопровождали семейный караван верхом, в полном вооружении.
- Кхе! Гляньте-ка, музыканты!
Действительно, на дороге стояли четверо из оркестра, сопровождавшего выступления Мишкиной "труппы" - двое парнишек, игравших на рожках, флейтист и "ксилофонист". Когда дед подъехал к ним вплотную, все четверо сдернули шапки и уткнулись лбами в грязный, перемешанный с навозом, дорожный снег.
- Боярин! Корней Агеич, батюшка! - Возопил "ксилофонист", обладатель астрономического имени Меркурий. - Смилуйся, не дай пропасть! Возьми к себе, хоть холопами, хоть кем! Если не меня, то хоть детишек пожалей, пропадут! Приюти, батюшка боярин, мы отслужим!
- Ну-ка, поднимайтесь, нечего грязь носами ковырять! Что, Своята выгнал?
- Сами ушли, боярин батюшка, мочи не стало!
- Сами? Кхе… И чем же он вас так утеснил?
- Всем, батюшка боярин, голодом, холодом, побоями, попреками, угрозами. Сколько бы не заработали, все равно, должны ему. Ты не подумай, мы вольные и кабальных записей на нас нет, просто Своята все время твердил, что мы зарабатываем меньше, чем он на нас тратит. Совсем сил никаких не стало. Возьми, боярин, хоть детишек, я-то выкручусь, как-нибудь.
- Кхе! Куда ж я вас…
- Боярин!!!
- Да не ори ты! Думаю я, а не гоню. Так просто такие дела не решаются. Ждите здесь, Михайла, пойдем-ка, с матерью поговорим.
Мать уже сама выбралась из бывшего скоморошьего фургона и шла к передним саням, следом за ней потянулись и пацаны.
- Вас кто звал? Кыш по местам! Аня, слышала, наверно, все, что скажешь?
- Дети еще совсем, пропадут. Я с ними еще там, в Турове поговорила, все - сироты. А Своята их и правда в черном теле держал, не врут. Вон тот крайний - Артемий - выглядит как Кузька, а на самом деле старше Михайлы на год.
- Кхе! Значит, брать?
- Не знаю, батюшка. - Мать жалостливо вздохнула. - Меня вот Никеша на могилку к родителям сводил, так я, как будто повидалась с ними, на душе посветлело, а этим и пойти-то некуда. Жалко ребяток.
- Так брать или нет?
- Воля твоя, Корней Агеич, а я бы… - Мать немного помолчала, снова вздохнула. - Я бы взяла.
- Андрюха, ты? - Дед повернулся к Немому.
Немой ткнул указательным пальцем в Мишкину сторону, потом тронул свою гривну десятника.
- Хочешь сказать, что с ними в Младшей страже почти полный десяток соберется? - "Перевел" дед.
Немой кивнул.
- Значит, брать… Ну, а ты, Михайла, что скажешь?
- Мне, вроде бы и невместно… - Мишка изобразил скромность, хотя взять ребят хотелось.
- Спрашивают - говори! - Дед почему-то начал сердиться, было похоже, что ответы матери и Немого ему не понравились.
- А прокормим? - осторожно спросил Мишка.
- Не объедят, да и бездельничать не будут.
- Тогда - брать.
- Вот как! - дед подбоченился и критически оглядел собеседников с высоты седла. - Одна пожалела, второй к делу пристроил, третий прокормом озаботился! А думать я за вас должен? Так что ли? Ладно, эти обалдуи, но ты-то, Анька, знаешь же!
- О чем ты, деда? - Мишка все еще не мог уразуметь причины дедова недовольства.
Дед сердито молчал, и мать, в очередной раз жалостно вздохнув, пояснила вместо него:
- Мишаня, не берут в Ратное чужих. - Мать беспомощно развела руками. - Девок в замуж приводят, а мужиков или парней… Такой уж обычай за много лет сложился. Ты об этом, батюшка?
- О чем же еще? - Дед пристукнул деревяшкой в железное донышко кожаного ведерка, заменявшего ему правое стремя. - Как я их перед сотней поставлю? Только если холопами. А если холопами, тогда какая же Младшая стража?
