- Чего примолк, Михайла?
- Тошно, деда. Епископ, он же не грек какой-нибудь, даже не болгарин. И своих - на костер!
- Царство мое не от мира сего, нет в нем ни эллина, ни иудея. - Гнусавым голосом, видимо, передразнивая кого-то, процитировал дед. - Верно я вспомнил?
- Верно. Ты, что, хочешь сказать, что для него "свои" - только православные христиане, а все остальные…
- Так и есть! Вернее, должно быть, а как там на самом деле? - Дед махнул ладонью. - Чужая душа - потемки.
- Иллариону тоже наших не жалко…
- Хватит! - Сердито оборвал дед. - Без нас все решится, а у нас своих дел полно: мне - сотню в порядок приводить, тебе - "Младшую стражу".
- Делай, что должен, и будет то, что будет…
- Вот, вот. А прямо сейчас ты что должен?
- Что? - Мишка не сразу смог отвлечься от своих переживаний. - А! Краску купить надо, я присмотрел уже…
- Дурак! У тебя родни полон дом, каждому подарок привезти надо! Да Юльку свою не забудь!
- Для Юльки у меня уже есть. В том ларце, который в скоморошьем возу нашли, жемчужное ожерелье было.
- Опять дурак! Ты что, жениться собрался? Проще подарок нужен, такой, чтобы показать - ты про нее и в стольном граде не забывал. И все! Не князь - жемчугами одаривать, меру знать надо!
- Тогда… Знаю! Там еще платки цветные были, даже шелковые.
- Во! В самый раз!
- Может, и сестрам - по платку?
- Третий раз дурак! - Дед зло пристукнул кулаком по колену, видимо тоже не мог отойти от увиденного на берегу Струмени. - Анне с Марией скоро замуж идти, а Евлампия еще в куклы играет, и всем - одинаковые подарки?
- Тогда, может быть, Анне ожерелье отдать?
- Во, начинаешь мыслить! - Поощрил дед.
- Машке - отрез ткани, мать ей что-нибудь сошьет.
- Тоже хорошо.
- А Ельке можно и платочек. И вкусного чего-нибудь. Я тут изюм видел!
- Так, а матери?
- Так она же с нами - здесь. - Удивился Мишка. - Ей-то зачем?
- Четвертый раз дурак! Ты первый раз в бою добычу взял, впервые мужское дело совершил, а она тебя родила, вырастила, должен ты ей поклониться?
- Значит, что-то из добычи, или, наоборот, купить?
- Все! - Сказал, как отрубил, дед.
- Что, все? - Не понял Мишка.
- Всю добычу, кроме оружия и других воинских вещей. Подарки отложи, воинский снаряд - тоже, ну, и монеты себе оставить можешь. Все остальное ей - хозяйке! Кузька, Демка, вас это тоже касается! Слышите?
- Ага! - Отозвался Кузьма. - А отцу?
- Отцу? - Дед поскреб в бороде. - Никеша, есть тут кто, чтобы тонким кузнечным инструментом торговал? Грубый-то у Лаврухи есть, или сам сделать может. Железа хорошего мы ему взяли. А вот для тонкой работы… Пилочки, там всякие, сверлышки…
- Есть, Коней Агеич, только больно дорого все.
- Если что, откупишь у ребят часть побрякушек из ларца. Помнится, там по три гривны на брата было.
- Да не стоит это три гривны!
- Э нет, ты сам цену признал, когда с Михайлой торговался, от слова купецкого ты отказаться не можешь!
- Корней Агеич! - Взмолился Никифор. - Я на той торговле и так погорел, не добивай! Я ж и не разглядел даже как следует, что там есть - кучей лежало!
- Ну, внучки, пожалеем дядьку Никифора?
- Пожалеем! - Хором отозвались близнецы, Мишка промолчал. Купец с кормщиком откровенно пытались надуть деда, ладно, Никифор, после двухдневных возлияний себя не контролировал, но Ходок-то знал, что делал! Все понимал и взялся помогать не просто из уважения к боссу, а за долю в неправедной добыче!
Купец, видимо правильно истолковав молчание племянника, зыркнул на Мишку, но смолчал. Дед тоже сделал вид, что не заметил мишкиной реакции.
- Кхе! Истинные воины! - Прокомментировал Корней дружное согласие Кузьмы и Демьяна. Взяли добычу, продали по быстрому и забыли. Вот так купцы на нашей крови и наживаются!
- Корней Агеич, да что ж ты такое…
- Ладно, Никеша, шуткую я. - Дед покосился на Мишку: понял ли, мол, намек? Мишка согласно прикрыл глаза: "понял".
