- Михайла, Михайла! Да очнись ты! Андрюха, кажись, перебрали мы, не в себе парень.
Мишка вдруг обнаружил, что стоит столбом напротив деда с Немым, держа Рыжуху под уздцы и совершенно не помнит, как он пришел сюда из леса.
- Слышу я, деда, не бойся, не свихнусь. Андрею ногу перевязать надо, я мать позову.
- Не надо, перевязали уже. Теперь Настену надо ждать, у Андрюхи в ноге кончик жала обломился, плохо отковали, болотники косорукие. Настена вытащит, сами только расковыряем без толку. Ты это… Про Славомира - никому ин слова. Незачем Татьяне знать, что я отца ее… Понял?
- Понял, никому не скажу. - Пообещал Мишка.
- А если спросят: "За что казнили?" - Не успокаивался дед. - Скажешь, что за раненых дружинников.
- Угу, за злодейство.
- Верно. - Дед вытянул шею и оглядел обоз. - Там, у саней, кто-нибудь шевелится способен?
- Матвей цел. - Начал было Мишка, но понял, что больше уцелевших нет и неуверенно добавил: - У Митьки лоб рассечен, но, может быть, ничего. Посмотреть надо.
- Иди, дашь им самострелы и тащи сюда, я пока коней поймаю. - Дед озабоченно оглянулся на лес. - Надо обоз ихний брать, там еще трое остались.
- Не смогут они из самострелов, деда… - Попытался возразить Мишка.
- Делай, что говорю! Давай, шевелись!
Мишка побрел к саням. Мать с помощью Матвея подсаживала в фургон держащегося за грудь Артемия. Крови видно не было, похоже, что так же как и у Роськи, стрела завязла в кольцах доспеха, но поддоспешников у ребят не было, и удары стрел ничего не смягчило.
- Мама, как там Митя, верхом ехать сможет?
- Да ты что? Он и стоять-то не может, шатается, как пьяный. Я его положу с Артюшей и Демой.
- Как они?
- Дема плох, Настену бы дождаться… - Голос у матери прервался.
Мишка только вздохнул, здесь он помочь ничем не мог.
- Мама, я Матвея забираю, в лесу еще трое татей остались, надо добить. Матвей! Бери Демкин самострел и давай со мной!
Из- за саней вылез скрюченный Роська.
- Минь, я тоже с тобой!
- Нет, ты верхом не сможешь. - Мишка всем своим видом продемонстрировал, что не намерен выслушивать возражения. - Тебе другое дело: посадишь Кузьму так, чтобы он мог самострелом воз с ранеными прикрыть. Сам будешь рядом - заряжать. Понял?
- Я и сам могу из самострела, мне ребята давали попробовать.
- У Кузьмы лучше выйдет, он, даже к доске пришпиленный, и то одного татя завалил. - Мишка повысил голос. - Делай, что говорю!
- Слушаюсь, господин старшина!
- Вот, другой разговор. Матвей, готов? Тогда пошли.
Дед недовольно оглядел подошедших пацанов.
- Михайла, ты чего только одного привел, где второй?
- Лежит, больно крепко по лбу досталось. Я, когда в шлем попало, еле на ногах устоял, а ему в лоб, повезло, что живой.
- Ладно, тогда. - Дед с сомнением поглядел на Матвея - Матюха, верхом-то сумеешь?
- Могу, вообще-то, но не очень… - Матвей с опаской покосился на коней.
- Научишься. - Отрубил дед. - По коням!
Всего минут через пять неспешной рыси след привел к поляне, на которой сгрудились десятка полтора запряженных саней и конский табунок голов в двадцать. Сани были завалены оружием, доспехами, одеждой, седельными сумками и прочим имуществом раненых дружинников и их охраны. На одних санях лежали два трупа, видимо, те самые раненые, которые умерли в пути. А на соседних - еще один покойник, похоже, скончавшийся совсем недавно. Еще двоих лесовиков не было, но от поляны в глубь леса уходил свежий санный след.
- Смылись, будем догонять! Галопом! Вперед! - Скомандовал дед.
Снегу в лесу было лошадям почти по брюхо и они шли тяжелыми короткими прыжками. Мишкин конь оказался сильным и совсем свежим, да и всадник был не тяжел, поэтому Мишка, сам того не ожидая, возглавил погоню. Следом гнал своего коня дед, а Матвей сразу же стал отставать, наездником он оказался, и правда, скверным. Гнать, так гнать! Мишка, уворачиваясь от нависающих ветвей, пригнулся к конской шее и все подгонял и подгонял жеребца, временами срезая петляющий между кустов и деревьев санный след.
Наконец впереди показались сани с беглецами. Один, стоя в санях во весь рост нещадно нахлестывал лошадь левой рукой, вместо правого запястья и него была замотанная тряпками культя. Второй лесовик, с перевязанной головой, лежал неподвижно. Мишка приблизился, почти вплотную, и выстрелил в спину возницы, тот выгнулся и упал назад, прямо на лежащего односельчанина.
