В руке Лука Говорун держал обычный лук-однодеревку, какими пользовались лесовики. Но этот лук отличался от остальных тем, что был изуродован попаданием самострельного болта. Чуть выше середины древка кусок дерева был вырван, и от этого места шла трещина, почти на две трети длины всего лука.
- В темноте, на слух, и так попасть. Михайла, ты как это?
- Так же, как и он. - Мишка показал треснувшее ложе самострела, с застрявшим в нем наконечником стрелы. - Наверно, одновременно выстрелили.
- Дай-ка!
Бурей забрал у Мишки самострел, повертел в руках, без видимого усилия отжал рукой рычаг, щелкнул спуском.
- Значит, не врут, что он уже десяток народу из этой штуки уложил? - Демонстративно игнорируя Мишку, Бурей обращался с вопросом к деду.
- Не врут. - Подтвердил сотник.
- Что, Корнеюшка? - Бурей неожиданно ощерился. - Лисовина растишь?
- Внука ращу! - дед вызывающе выпятил вперед бороду. - Ты что, передумал?
- Наоборот. Игрушка, конечно, убойная, и давать ее в руки пацанам… твое дело, Корней. А обоз вооружать - себе дороже. Тебе лишняя морока, а обозу - смерть.
- Ну-ка, ну-ка, объясни.
- У сопляка в башке ветер, так это и должно так быть, а ты-то где ум растерял?
- Бурей! - Грозно прикрикнул дед.
- Сорок лет уже, как Бурей, а из ума не выжил. - дедов окрик не возымел нм обозного старшину ни малейшего действия. - Вы вооруженных обозников обязательно в сечу потянете, сзади вас прикрывать. Тут им и конец. Воевать они не обучены, доспехов не носят, стрельнут по разу и полягут все. Не дам своих людей гробить! Довели сотню до оскудения, теперь убогими дырки латать хотите? - Бурей потряс в воздухе огромными кулаками. - Не дам! А если у кого из своих эту игрушку увижу, об его же хребет и разломаю!
- Кхе!
- Не сказал твой сопляк в этот раз дела, подождем, может в другой раз повезет. Пошел я, забот полон рот.
- Ступай, Буреюшка, Бог в помощь…
Неожиданно Мишке в голову пришла интересная мысль и он тут же обратился к десятнику лучников:
- Дядя Лука…
- Помолчал бы! Стреляешь ты, Михайла, слов нет, ловко, а…
- Бурей сам нам на помощь вызвался - перебил Мишка - или ты ему приказал?
Дед с Лукой многозначительно переглянулись.
- Все-таки, сказал дело твой пацан, Корней. Только… Бурей же Пимена не любит…
- Он никого не любит, а себя самого, больше всех. - Философски заметил дед. - Пойдем-ка, Лука, мне уже третий раз пеняют, что сотня до полной убогости дошла.
- А мне - второй.
- Так вот, пора бы нам, кому на это не наплевать…
Дед с Лукой неторопливо пошли в сторону от илюхиных саней и голоса их перестали быть слышны, но Мишка и так догадывался, о чем у них сейчас идет речь. Похоже, возвращение деда на должность сотника было вовсе не безоблачным и одобряли это далеко не все.
