- Не бойся, Красава! Это - мой… названный брат Ростислав. Иди сюда, садись в сани.
Красава нерешительно потопталась на месте, но потом, все-таки, забралась в сани.
- Мишаня, а ты подарки привез?
- Привез, Красавушка, привез.
- А сказку расскажешь?
- Расскажу… Красава! Да ты шепелявить перестала!
- Ага! Слушай: шмель жужжит в камышах! - Красава явно гордилась своим достижением. - Бабуля научила!
Нинея встречала гостей на крыльце.
- Здрава будь, Нинея Всеславна! - Мишка обнажил голову и поклонился, насколько позволили костыли. А это - мой названный брат Ростислав.
- Здрава будь, Нинея Всеславна! - Роська поклонился "большим чином" дотронувшись шапкой, зажатой в вытянутой руке, до земли.
- Здравствуй Мишаня, здравствуй Славушка. Мишаня, а что с ногой-то?
- Подстрелили немножко, баба Нинея, ничего страшного.
- Ну, у тебя лекарка изрядная рядом, поправишься. Заходите в дом ребятушки.
Подражая Мишке, Роська поклонился очагу, потом принялся пристраивать на лавке перенесенные из саней подарки. Нервничал он, все-таки здорово - мешки никак не хотели вставать, все валилось из рук. Нинея понимающе улыбаясь, помогла ему.
- Ты из каких же будешь, Славушка?
- Не знаю, Нинея Всеславна, я еще в детстве в рабство попал…
Роська смущенно зыркнул глазами в Мишкину сторону.
- …Михайла меня выкупил и крести… Ой.
Мишкин крестник прервался на полуслове и густо покраснел.
- Ничего, Славушка, все хорошо. Мишаня молодец, что крестника названным братом величает. Так и надо, так на самом деле и есть. Не смущайся, Славушка, раздевайся, да садись-ка вот здесь, поговорим. Нехорошо, когда человек своих корней не помнит.
- Баба Нинея, я тут вам из Турова… - начал было Мишка, но Нинея перебила:
- Погоди, Мишаня, я должна знать: кто ко мне в дом пришел. Славушка, рассказывай.
Мишка уселся на край лавки у торца стола, пристроил рядом костыли и стал слушать. Рассказ свой Роська начал с уже знакомой истории о захвате Никифором польской ладьи. Нинея некоторое время послушала, потом прервала Роську.
- А раньше? До того?
Роська молчал. Нинея повела перед собой рукой, Роська закрыл глаза, расслабился и вдруг… заговорил на каком-то незнакомом языке. Язык был явно не славянским. В XII веке русские еще могли общаться с чехами, поляками, болгарами и другими славянами без переводчика, различия в языках еще не стали столь существенными, как несколькими веками позже.
В том, что произносил Роська, тоже попадались, хоть и искаженные, но знакомые слова и обороты, но большинство слов были непонятны. Нинея задала какой-то наводящий вопрос на том же языке. Роська вдруг судорожно втянул в себя воздух и попытался встать. Нинея ласковым голосом с хорошо знакомыми Мишке расслабляющими интонациями успокоила парня. Тот пробормотал еще несколько слов и умолк.
- Ятвяг твой крестник, Мишаня.
- Ятвяги, это - на запад от кривичей?
- Да, они западные соседи полочан. Имя его - Енас, или Йонаш, или Янис. В тех местах такие имена есть. Мать его звала Еша. Отец-то его точно ятвяг, а мать - не знаю. Еша совсем мальцом был, не помнит почти ничего. Только мать и имя, да еще огонь, крики и какие-то бородатые хари в ладье, но хари, вроде бы, не нурманские. Потом он жил где-то у воды. То ли река большая, то ли озеро, а может быть и море. Еще помнит город. Не весь город, а только каменную стену. А потом опять ладью и…
Взгляд Нинеи метнулся за спину Мишке.
- Стой!!!
Мишка, как только мог быстро, обернулся. В паре шагов позади него, держа в опущенной руке топор, стоял куньевский волхв. Мишка сразу же понял, что Нинея остановила волхва не только голосом - тому явно было не по себе.
- Н-н-н… Н-нинея, н-не мешай…
- Стой! - Властно повторила волхва.
Мужик не послушался, качнулся вперед, сделал маленький шажок к Мишке. Мишка откинулся назад, уперся спиной в стол, одновременно хватаясь за рукоять кинжала на поясе… И тут Нинея ударила. Даже не ударила, а… Мишка почувствовал, что в какую-то долю мгновения через него, от затылка к лицу, от спины к груди, прошло то самое ощущение, которое охватило его, когда он встрял в схватку между отцом Михаилом и Нинеей.
