Волхв запрокинул голову назад и упал. Тело его выгибалось дугой, билось в конвульсиях, затылок стучал в пол, на губах выступила пена. Длилось это недолго - всего несколько секунд, потом волхв расслабился, распластался на полу, как тряпичная кукла.
Мишка обернулся к хозяйке дома и успел уловить на ее лице, какое-то… охотничье, что ли, выражение. Да, именно таким бывает лицо у охотника, сразу после выстрела, причем выстрела неудачного - смесь хищности и досады. Но Нинея-то попала!
- Я же специально на околице ждал, чтобы он уйти мог. - Пробормотал, словно оправдываясь за какой-то проступок, Мишка.
- Нож-то убери, не с кем воевать.
Мишка, только сейчас поняв, что успел-таки извлечь оружие, сунул кинжал обратно в ножны. Волхв слегка пошевелился и слабо застонал.
- Вставай!
Голос Нинеи ударил по нервам, как электрический разряд. Мишка сам чуть не вскочил с лавки, такому голосу было невозможно не подчиниться.
- Красава, принеси его одежду, и собери еды в дорогу! - Распорядилась Нинея.
Девчонка забежала за занавеску, из-за которой вышел волхв и деятельно там чем-то зашуршала.
- Вставай!
Волхв со стоном перевернулся на живот, поднялся на четвереньки. Его шатало из стороны в сторону, как пьяного. С четвертой попытки мужику все же удалось подняться на ноги. На Нинею он не смотрел, тупо уставившись на входную дверь.
Подскочила Красава, сунула волхву в руки котомку, шапку и тулуп. Тот одеваться не стал, держал свои вещи в охапке и слегка покачивался на нетвердых ногах, продолжая пялиться на дверь.
- Сама оденься!
Красава шмыгнула в угол.
- А ты сейчас уйдешь! Насовсем! - От голоса волхвы по спине бежали мурашки, Мишке даже показалось, что на затылке зашевелились волосы. - Если приблизишься к моим землям хоть на день пути, тебя будет корчить так же, как сейчас! Красава, веди его к переходу через реку.
Девчонка вышла за порог, уставилась на волхва чуть исподлобья, немного так постояла и… поманила его к себе пальчиком. Здоровенный мужик двинулся к девчонке как сомнамбула. Та, пятясь спиной вперед, и, не спуская с волхва глаз вывела его из дома.
- Баба Нинея, я же его отпустил, из плена освободил, чего же он?
- Злой он. Слабый и оттого злой. Не смог прежний волхв себе достойного ученика найти. Измельчал народ. - Нинея вздохнула, брезгливо посмотрела на то место, где только что валялся недавний владыка Куньего городища. - Ты его отпустил… И я отпустила! Но я защитилась, а ты нет! Ты у околицы ждал, а он тебя тут ждал. А я, старая дура, недоглядела. Слабый-то слабый, а мысли прятать умеет. Плохо ты его отпустил, неправильно.
- Да как же я защититься мог? - Попытался возражать Мишка. - Я ж не ведун!
- А слово с него взять, чтобы не вредил? Не подумал? За освобождение мог бы и взять, и никуда бы он не делся!
- Я с него за освобождение секрет заклятья взял.
- Какого еще заклятья? - насторожилась Нинея.
- Он моей тетке чрево затворил, она рожать не могла. Вернее, рожала, но мертвых…
- Паскудник, бабу калечить, детей убивать! Не знала, я б ему самому кое-что затворила. Привози свою тетку ко мне, избавим ее…
- Так я уже. Сам.
- Что? Да ты ума лишился…
Нинея вдруг напряглась, к чему-то прислушалась, на лице ее снова отразилась досада, но она быстро ее подавила и снова сделалась доброй, мудрой бабушкой.
- Как же это ты, Мишаня, сам умудрился?
- Да ничего особенного, баба Нинея. Сделал куклу, проткнул ей живот иглой, потом, на глазах у тетки иглу вытащил, сломал и в кузнечный горн бросил. И куклу туда же. Вот и все.
Нинея задумалась, немного посидела, молча, подперев щеку кулаком, а потом выдала резюме, от которого Мишка чуть не свалился с лавки.
