Отрок (XXI-XII) полностью

- Эх, был бы ты девкой, какую бы ведунью из тебя сделать можно было!

Хлопнула входная дверь и на пороге появилась Красава. У Мишки аж скулы свело, таким плотоядным удовлетворением повеяло от нинеиной внучки. Как от мелкого хищника, только что сожравшего уворованного из курятника петуха. Так, почему-то и подумалось: петуха, а не курицу.

- Красава! Ты что творишь? - Строгим голосом спросила Нинея. Я ж тебе не велела…

- Не велела, но хотела! - Затараторила внучка. - Ты сердитая была, и на него, и на себя тоже.

"Ну вылитая Юлька, когда с матерью на медицинские темы лается!".

- Что случилось-то, баба Нинея?

- Нету больше твоего волхва, Мишаня. Утоп. Красава его на реке под лед спустила.

У Мишки отвалилась челюсть.

Нинея чуть приподняла плечи и развела руками. В ее мимике и жестах не было и намека на какие-либо негативные эмоции по поводу того, что ее шестилетняя внучка только что совершила преднамеренное убийство. Скорее, ее невербальный ряд можно было прочесть так: "Вот видишь, с кем приходится работать!".

"Оббалдеть! Именно так - с двумя "б". Грохнули мужика и… И ничего! Внучка довольна собой, а бабка считает случившееся досадной мелочью, детским непослушанием. Вот тебе и добрая бабушка. Я-то Роське заливал: хорошая женщина… Ой, я же сюда мальчишек приволочь собираюсь! Да Красава, если что, тут такой теракт организует! Никакого тротила не нужно, она сама, как тротил, а бабуся, как ПДУ {{ ПДУ - в данном случае, имеется в виду пульт дистанционного управления. Сейчас развелось столько военных аббревиатур, что запросто можно заблудиться мозгами и посчитать ПДУ каким-нибудь "пульсатором дуплексным, универсальным", "пулеметом Дегтярева-Укакашкина" или "полевым деструктором уфигенным". И поди разберись: то ли фантастика, то ли уже принято на вооружение.}}".

- Эк тебя перекосило. - Сочувствующе обратилась Нинея к Мишке. - Неужто волхва пожалел?

- Кр… Кхе! Красаву.

- Красаву? - Нинея снова досадливо поморщилась. - Христианское воспитание, что с тебя взять?

- Да ей же всего шесть лет!

- А тебе сколько? Тринадцать, "муж честной"? А сколько ты народу уже убил? От тебя смертью несет так, что я чуть не от околицы почувствовала.

- Я защищался! На нас напали!

- И защитился! - Согласилась Нинея. - Потому, что умел! А Красаве, по-твоему, уметь защищаться не надо?

- На нее никто не нападал!

- На тебя нападал, а она тебя любит. И меня досада взяла, а ей за меня обидно стало. Дите же еще.

- Так я о том и говорю: ребенку такую силу в руки давать…

- А ты братьям не "такую" силу в руки дал?

"Блин, железная логика. Стоп, а откуда она про самострелы знает? Бросьте, сэр, все она знает - стучит ей кто-то из Ратного. Да та же старостиха Беляна. Но как же мне теперь?".

- Ну чего ты маешься, Мишаня? Вижу же, что что-то сказать мне должен. Говори, не мучайся.

"Колитесь, сэр, чего уж теперь-то? Ох, а крестник-то мой!"

Случайно взглянув на Роську, Мишка увидел, что тот, все так же, сидит полуприкрыв глаза и покачиваясь. Протянул руку, чтоб потормошить его и испугано отдернул: вдруг нельзя? Оглянулся на Нинею. Та улыбнулась и поощрительно кивнула, словно что-то разрешая. Потом приложила палец к губам, призывая не то к тишине, не то к осторожности, и сделала округлое движение рукой, словно ласково погладила кого-то. Снова поощрительно кивнула.

Понимая, что участвует в неком таинстве, Мишка осторожно погладил лежащую на столе ладонь Роськи. Тот вздрогнул, раскрыл глаза и вдруг лицо его сморщилось и на нем отобразилось такое горе…

"Вспомнил! Мать вспомнил, бедолага… Несчастный парень".

Физически ощущая нахлынувшую волну жалости, не замечая, что копирует интонации Нинеи, Мишка тихо проговорил:

- Все хорошо, Славушка, все хорошо, не беспокойся. Я с тобой, Славушка, все хорошо, успокойся.

Роська немного расслабился, Мишка снова обернулся к Нинее и буквально напоролся на пронизывающий словно стальная игла взгляд. Старуха рвала его сознание, проламывала барьеры, внедрялась все глубже и глубже, показалось, что она уже видит в Мишкиных воспоминаниях сцены из предыдущей его жизни - непонятные и непостижимые для человека двенадцатого столетия. И… все вдруг кончилось. Нинея вздохнула, разочаровано отвела глаза и разрешила:

- Спрашивай.

- Что это сейчас было… Ну, с Роськой, зачем ты мне позволила, даже велела… И зачем ты меня…