- Ага. Или ты Младшую стражу пешей делать собираешься? Тогда зачем Андрей ребят конному делу учит?
Дед, прищурив левый глаз, с усмешкой глянул ни Мишку и хитрым голосом спросил:
- И с чего же ты, внучек, решил, что у тебя целая сотня под рукой будет? Ась?
- А с Нинеей по душам поговорил! Ты же с ней условился о пополнении? Или нет? Ась?
- Кхе! Все равно не угадал! Никифор аж семьдесят четыре доспеха везет! Так что, поболее сотни у тебя будет!
Новость оказалась настолько неожиданной, что внук, за отсутствием бороды, полез скрести в затылке.
Спросить Мишка ничего не успел - в горницу вошли мать и Листвяна.
- Здравствуй Мишаня. - Мать ласково прошлась ладонью по Мишкиным вихрам. - Звал, батюшка?
- Звал, Анюта, тут такое дело…
Договорить деду мать не дала. Бегло оглядев стол, она скандальным жестом уперла руки в бока и строго спросила:
- Вы что ж, так ничего и не ели?
- Да погоди ты, Анюта…
- Ну уж нет! Сам, как приехал, три дня толком не ел, только похмелялся, так еще и внука голодом моришь! Он из Нинеиной веси верхом прискакал, уставший, голодный. И ты - первый день, как с утра не набравшись. Пока не поедите, никаких разговоров! Листвяна! Все остыло, быстро горячего принести! Да не девок посылай, сама проследи!
Листвяна, в очередной раз выставленная из горницы, развила бурную деятельность. Горячие щи появились почти сразу, словно на кухне только и дожидались команды. Пока дед с внуком работали ложками, подоспели каша и жареная рыба.
Все время, пока сын ел, мать сидела напротив него, подперев щеку рукой, и Мишка вдруг почувствовал горестный комок в горле. Точно так же ТАМ - в ХХ веке - бывало, сидели напротив него сначала мать, потом жена… Потом стало некому… Сколько раз, вспоминал он этих женщин, тепло и уют, который придавали они дому одним своим присутствием. Сколько раз корил себя за невнимание к ним, за грехи и вины явные или мнимые - Бог весть… И вот теперь какие-то сволочи собираются…
Мать, видимо каким-то женским чутьем, уловила его настроение.
- Мишаня, ты чего злой такой? Случилось что?
- Не случилось, пока, мама, но может случиться, об этом и беседуем. Слыхала, наверно, что бывший федоров десяток смуту учинить собирается?
- Слыхала, батюшка Корней упреждал. Пусть только сунутся, мы им в тридцать самострелов дырок в брюхе-то наделаем!
- Что-о-о?
Воистину, день для Мишки выдался необычный - сплошные сюрпризы.
- А ты думал: мы тут без тебя бездельничаем? - Продолжила мать. - Обижался, наверно, что я все самострелы себе забираю? Обижался, обижался, не спорь.
- Я и не спорю, только…
- А у меня три десятка девок, да баб молодых с двадцати шагов в цель величиной с ладонь попадают! Перезаряжают самострел на счет до восьми, некоторые даже быстрее. Каждая свое место по тревоге знает: кто у окошка, кто в дверях, кто на дворе. На всем подворье места не найдешь, чтобы сразу с двух-трех мест не простреливалось, а по воротам одновременно десять выстрелов сделать можем!
- Вот это д-а-а! - это было все, что смог сказать Мишка в ответ.
Дед, не скрываясь, наслаждался ситуацией.
- Кхе! Чего удивляешься-то, Михайла? Сам же придумал бабам самострелы дать. Хе-хе, наше подворье теперь, как еж: откуда не сунься, везде уколешься! Тридцать выстрелов! Да еще ты сегодня десяток привел. Да еще Кузька, Демка, Роська, Петька и ты сам. Да я, Лавр и Андрей. Сорок восемь! Что ж мы, на собственном подворье, где каждый угол знаем, полсотни татей не положим?
Мишка вполне искренне возмутился:
- Так что ж ты мне тут, деда… Я прямо уж думал: совсем край…
- Да? А тебе так хочется полсотни односельчан положить?
- Нет, конечно… Так для того мы с тобой сейчас про информационную войну и толкуем, чтобы их поменьше было.
Мать, услышав незнакомое слово, удивленно подняла брови.
- Какую войну, Мишаня?
Дед явно вошедший во вкус обсуждения и одобривший сам принцип информационной войны, взялся объяснять матери сам, не дожидаясь Мишки.
- Смутьяны про нас всякие слухи да сплетни разносят, гадости разные рассказывают, чтобы народ на нас обозлить и бунт свой справедливым делом выставить. А мы в ответ свои слухи и сплетни запустим, чтобы ворога в смущение привести и число его убавить. Самое же лучшее будет, чтобы они и вовсе между собой переругались.
