Отрывной календарь полностью

Остановилась в арке и прислонилась спиной к стене, недалеко от места, где в тот день Саша припарковал машину. Вспомнила, как шел к кафе; разлетающиеся полы пиджака, нахмуренные брови и плотно сжатые губы. Прохожие уступали дорогу, как льдины ледоколу. Усмехнулась глупой девочке, надеющейся на продолжение флирта, начатого за бокалом виски под звуки джаза. Девочке, несмотря на тридцать с гаком пришлось резко повзрослеть и принять ответственность за слова, поступки и друзей в полной мере.

Обернулась на дом. Как раньше не замечала? На стене вывеска «Мужские руки. Студия красоты». Отличный слоган тут же возник в голове: «Причесываем женские души». Зайти и подарить идею от щедрот душевных? Не поймут.

За последние дни вместе с угасанием природы остыли и страсти, бушевавшие вокруг Наташи. Лариса и Эля. С одной удалось не разорвать хрупкую цепочку дружбы и сковать новые, более прочные звенья доверия и помощи. С другой все только начиналось. Наташу к Эле крепко привязала почти материнская жалость. Несмотря на видимое окружающим благополучие: собственный бизнес, талант, внешность, острый нестандартный ум; девчонка с трудной изломанной судьбой живет с чувством одиночества и неприкаянности. Лариса должна быть в ее судьбе, как островок счастья и надежды. Сейчас, когда трудное решение принято, и Саша не подвел, девчонки занялись дальнейшим воплощением мечты о материнстве. Наташа старалась поменьше вмешиваться. Не до нее. И не от нее выслушивать советы…

Собственное материнство повисло большим вопросом, как Дамоклов меч. Но как? Так же искусственно оплодотвориться? Бррр, может и решение проблем, но их-то как раз Наташа и не видела. Со здоровьем в порядке, женским набором составляющих не обижена, вопрос весьма остро стоит в кандидатуре. Кто? Случайный донор из великого множества сдавших сперму за деньги? Или все-таки отчаяться, решиться и повесить на какого-нибудь реально существующего в Наташином окружении мужчину? Вернуть Борю на короткую и решающую ночь? Найти Эдуарда с седым чубом и ему вручить бесценное счастье быть отцом «без права переписки»? Конечно, можно и Саше под шумок сделать заказ на конвертик с ленточкой. Домыслы, фантазии, сказки, бред. Какие еще можно подобрать клише к невоплотимому? Сложно, решения нет ни одного, и посоветоваться не с кем. В силу природно-приобретенной, что усложняло диагноз, трусливости, Наташа даже при Ларисе боялась открыть рот и сказать: «Хочу стать мамой». А сердце рвалось на части при виде каждого пускающего пузыри малыша в чужих колясках.

С трудом оторвав чугунные ноги от мостовой и взгляд от окон «Кофе-Хауза», побрела к Невскому. Вот и «до свидания» Саше. В голову не приходило ситуации, в которой мог бы снова, просто так, запросто взять и позвонить среди ночи. Или днем. Или утром разбудить внезапным предложением «важного дела». Ведь просто так и не звонил. И не позвонит. Миссия выполнима и выполнена сполна. Контактов не предвидится. Вариант звонка: «Привет, Саша, как дела?» даже не рассматривала. Проводив одну жизнь в долгий путь без возврата, начинал новую. Где здесь Наташа? Ну да, крестная мать, важно, ответственно. Ради такого почетного звания решилась перебороть себя и принять крещение в ближайшее время. Ну созвонятся пару-тройку раз по поводу новых игрушек ко дню рождения, собственно, всё.

Невский проспект, бурлящая река городской суеты, охватил холодным течением из равнодушных прохожих. Черепашьим шагом вызывала раздражение и получила несколько тычков в плечо от резвых хипстеров, несущихся по важным и неотложным делам. Зажглись фонари. Ей спешить некуда.

Боря. Еще одно прощание состоялось. С ним Наташа избороздила центр Питера в прогулках никуда. Тогда, объявившись, как ни в чем не бывало с вином для глинтвейна, Боря хотел сгладить неловкое воспоминание от ночного флирта по телефону. Хотел сказать, мол, Наташа имеет право на личную жизнь. Но она не захотела услышать. Не смогла. Нет страшнее измены, чем духовная. Физическая потомит душу некоторое время, да и забудется, как только остынут воспоминания тела. А вот когда ты всеми мыслями с другим, это пугает глубиной и невозвратностью. Букеты из листьев перестали по утрам ожидать на кафедре. Игнатьевна молчала, никак не комментировала их отсутствие. Пару раз, при виде Наташи, вздохнула с каким-то особенным старческим сожалением. Хотя сожалеть надо не только ей. «Наш коллектив понесет невосполнимую утрату» – именно так и сказала декан факультета, прочитав Наташино заявление об увольнении.