– Какая разница? В условии не написано, какого цвета должна быть точка в углу.
Еще раз читаю послание:
«
– Написано – делай выбор. Вот мы и сделаем. Давай тащи свою помаду и пудру.
Спрыскиваю лист водой. Набираю на спонжик бледную присыпку с блестками, размазываю по всей странице. Приходится повозиться, порошок без желания клеится на лист. Спустя несколько слоев точка скрывается под румянами с блестками.
– Надо подождать, пусть подсохнет. Потом помадой в углу, и готово.
Соня улыбается. Хватает свой лист и уходит в дом. Я продолжаю втирать пудру в свой лист. Извозюкался весь.
Вторым слоем наношу, и перекур, пусть полежит, пропитается получше.
– Не сработало, – слышу голос Сони. – Косметика не держится!
Соня возвращает лист. Совершенно белый, с точкой в центре. Ни блесточки на нем не осталось.
– Как всегда, говно твой план! – Она говорит и уже что-то жует.
Я тут голову ломаю, а она, молодец такая, пошла пообедать.
Изучаю лист.
Смотрю, а на моем та же картина. Чистый, гладкий, словно только что из рук Кири достался. Даже складки разгладились, как и не пихал его в карман.
– Мистика.
Так-так. Не паникуем. Надо еще что-то думать.
– Подумай, Соня, где тут можно раздобыть чистый лист? Может, в доме в каком-нибудь столе?
– Нет! Это я первым делом проверила. Нет там ни черта.
«
– Мать его, ребусы. Как понять это?
Соня отворачивается. Кидает небрежное – все с тобой понятно, бесполезный. И дразнящей походкой возвращается к дому.
Смотрю на точку.
Гипнотизирую.
Будь на ее месте кобра, уже сдалась бы, свернулась бы калачиком и послушно делала бы мне массаж стопы.
Смотрю.
Не сдаюсь.
– Давай, моя хорошая. Давай, красавица. Ползи в уголочек, – шепчу. – Папочка очень тебя просит.
Смотрю. Тужусь.
Не шевелится.
Соня сидит на крыльце бледная, чуть не плачет. Не хочет, бедняга, обратно на шест. Я в тюрьму тоже не особо ходок, продолжаю тужиться и пялить глаза.
Вот же… Попал.
«Почтительный и тактичный».
– Кого я обманываю?
Самого от себя тошнит, от пресного протухшего блеклого существования. И жизнью это не назовешь, только существованием. Знал бы, что поездка так обернется, признаюсь, повез бы бесплатно.
Смотрю.
А точка зашевелилась.
– Мистика.
Точка крутится на месте. Шарик в центре движется, и шлейфом от него, по спирали, как нитка за клубком, крутится хвостик чернил.
Чертовщина.
Странно, никакого страха не чувствую. Только радость и гордость от того, что справился.
Клубок останавливается, снова замирает.
– Эй. Куда? Вернись! – вслух разговариваю с точкой.
Чернила застывают в центре. Больше не реагируют.
И как я это «расшевелил»? Что я такого сделал? Начинаю последовательно повторять все действия.
Я сидел. Обычно ныл. Рассуждал о словах Кирилла. Прокручивал в памяти все, что он сказал. Сомневался. Вспоминал мою любимую квартирку. Проклинал себя.
– Признался, что «этот» заказ – лучшее, что со мной произошло за последние двадцать лет.
Точка снова начинает крутиться.
Точно!
«
– Соня. Идем. Задача решена!
Девушка спешит, улыбка на лице, глаза светятся.
Я показываю. В центре лист чистый, точка сползла вниз.
– На моем так же сделай.
Я подмигиваю, беру ее лист. Смотрю на него, и точка ползет в угол. Соня ахает. Возвращаю страницу, смотрю на часто вздымающуюся грудь стриптизерши и представляю, как здорово будет прижать ее к себе.
– Теперь твоя часть сделки. – Поднимаюсь, вытаскиваю наружу рубашку.
Жду.
Сейчас она повиснет на мне. Что мы с ней сделаем сначала? Сценариев миллион. После долгого воздержания какие только фантазии не посещают мою голову.
Жду.
А Соня меняется в лице. Возвращает мне лист. И чуть не плачет.
Точка снова в центре.
Проверяем мою кляксу, моя в порядке, в углу.
– Что за хрень?
Снова передвигаю на ее листе клубок чернил в угол. Возвращаю. Как только девушка трогает бумагу, точка лениво ползет в центр.
– Не понимаю. Что не так?
– Скорее всего, я сама должна ее передвинуть.
Соня садится возле меня, закрывает лицо руками и плачет. Времени остается минут десять от силы.
– Он вот-вот вернется. И вышвырнет меня. Я не справилась. Что делать?
– Успокойся. Сейчас что-нибудь придумаем.
– Отдай мне свой листок! – Она впивается ногтями мне в руку.
Я соглашаюсь. Бери.
Мы меняемся.
В ее руках точка упрямо ползет в центр, и все тут.
– Подожди, – говорю я. – Смысл задания – сделать выбор. Точка послушалась, когда я признал, что вел никчемный образ жизни.
Соня прекращает плакать, разворачивает оба листа, перечитывает задание, раскладывает листы на траве, точками к себе.
– Он нам все рассказал. Объяснил. И теперь выбор наш, принять или отвергнуть. Думаю, от этого все зависит. Точка в первый раз зашевелилась, когда я начал сомневаться.
Соня улыбается.
Точки на обоих листах крутятся, как волчки. Соня вытирает слезы со щек, садится поудобнее, и точки расползаются по углам.
– Спасибо. Я поняла. Не знаю как, но твои слова помогли. Не знаю, что ты должен был принять, но, думаю, моя точка двигается от надежды, а не от сделанного выбора.
