Он не прочитал мои мысли? У меня получилось?
– Что сработало? – спрашивает Кирилл.
А ну-ка. Еще раз,
– Ты совсем тронулся. – Киря хмурится. – Хватит мечтать о моих сиськах. Больной ты, озабоченный урод.
Я повторяю про себя, как мантру,
Прогуливаюсь.
Единственное, что я в состоянии понять, – что я вообще ни черта не понимаю! Мелкий прав, я идиот! Но хотя бы теперь могу оставаться наедине со своими мыслями.
Отхожу достаточно далеко. Можно перестать повторять
Если задуматься… А что сказал Кирилл?
Я на самом деле ничего не помню. Какие-то размытые образы, обрывки фраз и лиц.
Есть совсем немного четких воспоминаний. И теперь я отчего-то уверен, что они работа Кирилла.
Я просто обязан погрузиться в свое сознание. Разобраться самому и открыть людям правду.
– Ишь ты. То ни одной, то аж целых две цели, – говорю вслух, и тень улыбки проскакивает на лице.
Располагаюсь на травке. Точь-в-точь как в лесу у хижины.
Нужно попасть в свои воспоминая. Закрываю глаза. Мне больше ни к чему листок с точкой. Занятия не прошли даром. Просто концентрируюсь.
Нужно попасть в свои воспоминания.
Дыхание замедляется. Мимо пролетает жук, судя по звуку, большой, слышу его где-то рядом. Тело расслабляется.
Нужно попасть в свои воспоминания.
Выдох ртом, вдох через нос. Глубокий вдох, медленный выдох.
Нужно…
Попасть…
– Попасть! – слышу крик за спиной. – Ты просто должен попасть! Чего встал?
Кричат мне. А я стою и смотрю по сторонам. Стою на газоне, на заднем дворе. Я знаю этот двор. Это дом Кирилла. Мы с ним вместе смотрели вон из того окна. В руке у меня дротик, на стене мишень для игры в дартс.
Пахнет жареным мясом.
– Пожалуйста, папа, ты должен попасть!
Я узнаю голос.
Такой знакомый и родной. Я помню, как этот голос взрослел, развивался, делал первые шаги, ел из бутылочки у меня на руках.
Хочу обернуться, но не могу.
– Нужно попасть! Давай!
Я целюсь. Я спокоен. Размахиваюсь. Бросаю. Дротик выскальзывает из пальцев, дрожит. Пролетает над скамейкой.
Мимо.
Беру другой.
Снова целюсь. Под крики за спиной и фразу «нужно попасть» метаю второй дротик в мишень.
Мимо.
Один за одним я бросаю дротики и ни разу не попадаю. Когда в руке заканчиваются снаряды, голос мальчика за спиной тихо говорит кому-то:
– Да. Папаша у меня косой.
Мороз пробегает по коже. Я узнаю этот голос.
Голос обращается ко мне:
– Так трудно было попасть? Всего разок. И победа.
Я узнаю этот голос. Это голос Кирилла.
Выходит, я его отец?
Открываю глаза.
На улице прохладно. Вечер. Пора возвращаться в номер. Мне есть о чем поговорить с ними. Кирилл – мой сын.
Кто же тогда Соня?
Я тороплюсь в гостиницу. Не дай бог, окажется, что Соня – его мама.
– И кто же тогда Соня? – спрашиваю с порога.
Кирилл смотрит футбольный матч, Соня сидит рядом.
– А? Кто она?
Соня оборачивается на меня и крутит палец у виска. Кирилл поднимает руку и делает кистью жест, мол, проходи. Я сажусь напротив. Загораживаю собой телевизор.
– Да что с тобой не так сегодня? – возмущается Соня.
Кирилл хитро улыбается и ждет, что скажу.
– Кто она на самом деле? – Я показываю на Соню и не отрываясь смотрю на прыщавого.
Он пожимает плечами, мол, не понимает, о чем я.
– Что значит на самом деле?
– Соня, он нас дурачит. Он внушил нам ложные воспоминания.
– Да что с тобой не так? Паранойя? Очередной приступ? – Соня начинает злиться. – Если ты намекаешь, что наконец-то докопался, что по паспорту я Катя, то это говорит лишь о том, что ты невероятно долгий. И это совсем для меня ничего не значит. Мне не важно, что написано в каких-то там бумажках. Я Соня, я больше никакая не Катя.
– Нет. Я о другом. Он лжец. Он…
– Я ни разу не сказал вам неправду, – перебивает Кирилл.
– Заткнись!
– Чего ты орешь на него? На нас.
– Он лжец!
– Я не говорю неправду!
– Заткнись! Соня, он манипулирует нами.
– Успокойтесь уже!
– Я ни слова не соврал!
– Успокойтесь оба! Я ничего не понимаю!
– Соня, он мой сын! Кирилл – мой сын!
Мы перепробовали все способы умереть. Некоторые даже по несколько раз. Перепробовали и всевозможные сочетания:
«Смерть от истощения» плюс «смерть от падения с высоты».
«Смерть от яда» вместе с «гибелью от обезвоживания».
В общем, перебрали все, что на ум пришло. Больше вариантов не осталось. Результат один – Киря продолжает дышать и злиться на всех.
Я догадывался, что в итоге ему это надоест. Рано или поздно поймет и смирится.
И вот это произошло.
Невозможно умереть, если ты уже труп.
К моему сожалению, Киря отчаялся. Он не хочет продолжать. Просто говорит – хватит, смотрит на мои записи и грустно улыбается брекетами. Он даже не злится. Сидит, листает блокнот.
– Думаю, с тебя достаточно. Мне жалко тебя, – говорит Кирилл. Говорит, словно не его, а меня мучили. Не он, а я умирал раз за разом. – Правда. Достаточно с тебя.
Странный этот Кирилл.
