Отшельник полностью

— Да, — вырывается у нее, и я слышу, что она лжет, когда говорит: — Я осматриваю все достопримечательности Европы, пока... э-э-э... пытаюсь найти себя. — Меняя тему, она спрашивает: — Где ты?

Я оглядываюсь через плечо на Доминика, который что-то просматривает в своем ноутбуке, и отвечаю:

— Я с Домиником.

— Господи, Грейс! — Восклицает она. — Я... что... Боже. Мне так жаль.

— Ш-ш-ш... — успокаиваю я ее. — Я правда в порядке. До сих пор он был ко мне исключительно добр.

— Да, конечно, — бормочет она, затем ее голос снова становится напряженным, когда она говорит: — Прости меня за все.

— Все в порядке, — говорю я. Доминик постукивает по своим часам, показывая, что пора вешать трубку, и я добавляю: — Мне пора идти. Скоро у меня будет новый номер, так что будь начеку.

— Я люблю тебя, Грейс. Очень, очень сильно.

— Я тоже люблю тебя, Сиара. Будь осторожна и береги себя, хорошо?

— Угу, — бормочет она, а затем снова шепчет: — Люблю тебя.

Звонок заканчивается, и, взволнованная разговором с Сиарой, я кладу свой мобильный на стол Доминика, после чего выбегаю из кабинета.

Я торопливо прохожу мимо своей спальни и спускаюсь по лестнице. Выбежав через заднюю дверь, я выбираю наугад направление и начинаю идти, хотя уже темнеет.

Почему мне кажется, что я только что попрощалась с Сиарой?

Всего за двадцать четыре часа я потеряла семью.

Я не была близка с папой и ненавидела его за то, что он отдал меня Брейдену, но после всех разговоров и действий, он все еще оставался моим отцом.

Сиара же сбежала, и мне кажется, что она отгораживается от меня.

Может, я слишком остро реагирую, но раньше мы говорили обо всем, а теперь я даже не знаю, где именно в Европе она находится.

Внезапно чьи-то руки обхватывают меня и отрывают от земли. Я испуганно вскрикиваю, и прежде чем я успеваю попытаться отбиться от того, кто меня держит, меня охватывает паника.

Брейден врезается мне в спину, и я, с душераздирающим криком, падаю на землю.

Его пальцы грубо хватают меня за волосы, и я с силой прижимаюсь лицом к траве.

Время замедляется, и когда паника начинает отступать, я понимаю, что сижу на земле, прижавшись к твердой груди.

Я ощущаю знакомый запах Доминика, и мое сердце наполняется облегчением.

— Все в порядке. Ты в безопасности, — повторяет он, продолжая прижимать меня к своей груди.

Когда я шевелюсь в его объятиях, он отстраняется и обеспокоенным взглядом всматривается в мое лицо, спрашивая:

— Ты в порядке?

— Да. — Я оглядываюсь по сторонам, а потом вспоминаю, что он схватил меня. —Зачем ты это сделал?

Он указывает на местность впереди нас.

— У меня вокруг дома установлены мины. Я должен был сказать тебе раньше.

Господи. Меня чуть не разнесло на куски.

— Я звал тебя, но ты не откликнулась, — добавляет он, помогая мне подняться на ноги.

— И теперь я в долгу перед тобой за то, что ты в третий раз спас мне жизнь, — бормочу я, отряхивая траву и песок со своей задницы.

— Ты расплатилась со всеми прошлыми и будущими долгами в тот момент, когда вышла за меня замуж, — говорит он, направляясь обратно к дому. — Как твой муж, я обязан защищать тебя.

Мое сердце замирает, и это пугает меня так сильно, что я поднимаю руку и накрываю то место, где находится орган.

Все в день нашей свадьбы – полная противоположность тому, что было, когда я выходила замуж за Брейдена.

Честно говоря, за то короткое время, что я его знаю, Доминик сделал для моей защиты больше, чем когда-либо делал мой отец.

Когда он замечает, что я не иду за ним, он останавливается и смотрит на меня.

Пока мы смотрим друг на друга, ветер пронизывает воздух, отчего несколько прядей падают мне на лицо.

Доминик возвращается к тому месту, где я стою, и поднимает руки, обхватывая мое лицо своими сильными ладонями. Он пристально смотрит мне в глаза, а затем опускает голову.

Мое сердце мгновенно начинает биться как сумасшедшее.

Вместо того чтобы попытаться добиться большего, он целует меня в лоб, а затем, взяв за руку, говорит:

— Пойдем в дом. Ночью в горах становится холодно.

Я позволяю ему отвести меня обратно в дом, чувствуя, как его пальцы обхватывают мои. Удивительно, но когда моя маленькая ладошка касается его большой, я, как ни странно, ощущаю себя более женственной.

Такого я не испытывала уже очень давно, и, несмотря на то, что у меня все внутри сжимается от нервов, на губах появляется улыбка.



Доминик

Вчера были похороны Йена. Я бы ни при каких обстоятельствах не отпустил Грейс в Ирландию, потому что это слишком опасно, и я точно знаю, что Братва будет наблюдать.

Брат Йена позаботился о службе и похоронах, и, насколько я знаю, Сиара тоже не присутствовала на них.