Отшельник полностью

— Потому что ты очень привлекательный, и это заставляет меня нервничать.

— Нервничать – это хорошо, — говорит он, и уголок его рта приподнимается в ухмылке. — С этим можно работать.

Взяв нож с вилкой, я бросаю на него игривый взгляд.

— Ешь.

— Да, miláčik.

Не в силах сдержаться, на моих губах расплывается улыбка, и я быстро отправляю в рот немного картофельного пюре.



Когда Доминик направляет Хаммер вниз с горы, я спрашиваю:

— Почему я еду с тобой на собрание?

Не отрывая взгляда от дороги, он отвечает:

— Потому что я ни за что не оставлю тебя одну.

Обиженная, я хмуро смотрю на него:

— Почему? Думаешь, я сожгу твой дом дотла?

— Конечно, нет. — Его взгляд скользит по мне, а затем снова сосредотачивается на дороге. — Куда я, туда и ты. Таким образом, я всегда смогу защитить тебя.

— О. — Я быстро бросаю взгляд в окно, чувствуя тепло в области сердца. Затем мне в голову приходит мысль, и я спрашиваю: — Значит, ты возьмешь меня с собой, когда тебе придется кого-нибудь убить?

— Не на саму операцию. Ты можешь подождать в машине с Эвинкой.

На моем лице появляется улыбка.

— Ты говоришь серьезно.

Он снова смотрит на меня.

— Да.

Не успев обдумать вопрос, я спрашиваю:

— А что, если я забеременею или у нас будут дети?

Доминик резко поворачивает голову в мою сторону, и, увидев шок на его лице, я понимаю, что только что сказала.

Я быстро отвожу взгляд и удивляюсь, когда он отвечает:

— Тогда я оставлю Эвинку с тобой.

Я киваю, не уверенная, смотрит ли он на дорогу или на меня.

На мгновение воцаряется тишина, затем Доминик спрашивает:

— До всего этого дерьма с Мэллоном ты хотела стать матерью?

Я отвечаю мягким голосом:

— Это всегда было моей самой заветной мечтой. Именно поэтому я взяла на себя заботу о Сиаре, когда наша мать умерла.

— Из тебя получится потрясающая мать, Грейс.

— Спасибо, — шепчу я, снова глядя на него.

Доминик выруливает на Хаммере на главную дорогу, и поездка становится менее ухабистой, а затем он говорит:

— Если тебя это беспокоит, мы можем прибегнуть к искусственному оплодотворению.

Доминик снова удивляет меня, и я долго смотрю на него, прежде чем ответить:

— Мы можем поговорить об этом позже.

Он кивает, и остаток пути до аэродрома между нами царит молчание.

Мои мысли крутятся вокруг мужчины, сидящего рядом со мной. Удивительно, как много изменилось с тех пор, как я вышла за него замуж.

Если бы я узнала эту его сторону до свадьбы, я бы вышла за него с улыбкой на лице.

Я бы согласилась, чтобы он женился на Сиаре. Она была бы так счастлива здесь, в горах.

Мы не общались с тех пор, как я рассказала ей о гибели отца, но как только у меня появится новый телефон, я свяжусь с ней.

Доминик сказал, что ее тоже не было на папиных похоронах, и какая-то часть меня чувствует себя виноватой, но я уверена, что дядя Джерри устроил папе хорошую службу.

Доминик все равно бы меня не отпустил. Да и в какой-то мере я рада, что меня там не было.

Повернув голову, чтобы посмотреть на Доминика, я спрашиваю:

— Ты знал своего отца?

— Нет.

Это печально. У Доминика есть только Эвинка.

— Ты не обязан мне говорить, но откуда у Эвинки шрам на шее?

Он на какое-то время замолкает, после чего отвечает:

— У нас не так много информации о том, что произошло. Только то, что на ее семью напали и ей перерезали горло. Это повредило ее голосовые связки. Это случилось за несколько месяцев до того, как я встретил ее в детском доме.

Поднимая руку, чтобы прикрыть рот, я шепчу:

— Господи.

Он тяжело вздыхает, затем говорит:

— Ее изнасиловали, когда ей было тринадцать. Образ того, как она бежит ко мне полуголая, навсегда запечатлелся в моей памяти.

Я в полном шоке, не в силах произнести ни слова. Я смотрю на Доминика, и мое сердце разрывается от сочувствия к Эвинке.

Теперь я понимаю, почему Доминик так терпелив со мной.

— Помимо тебя, Эвинка – самый важный человек для меня, — бормочет он. — Она единственный человек, которому я доверяю.

Я киваю, понимая, что их связывает.

— Надеюсь, ты научишься доверять и мне.

Уголок его рта слегка приподнимается, но он не отвечает на мои слова. Я понимаю почему. Доверие нужно заслужить.

Я вижу въезд на летное поле и спрашиваю:

— Куда полетим?

— Чили. С учетом пересадки перелет займет восемнадцать часов.

— А мы будем только вдвоем?

Он качает головой и указывает в сторону ангара, где стоит наготове частный самолет. Там же стоит внедорожник, и я вижу Эвинку с четырьмя охранниками, которые сопровождали нас в день свадьбы.

— Какова цель собрания? — Спрашиваю я, когда мы подъезжаем ближе к группе.

— Я создаю альянс для борьбы с Братвой. — Машина замедляет ход, пока не останавливается, и тогда он смотрит на меня. — Только ты и Эвинка знаете, где находится мой дом. Никому больше не сообщай о его местонахождении. Даже Сиаре.

Мои губы приоткрываются, и прежде чем я успеваю задать вопрос, он отвечает:

— Да, я доверяю тебе, Грейс. Не заставляй меня пожалеть об этом.

Я быстро киваю, открываю пассажирскую дверь и вылезаю из Хаммера.

Доминик выходит и смотрит на меня поверх крыши машины.