Отшельник полностью

— Таков план, — мрачно бормочу я. — Давай посмотрим, сколько ты сможешь выдержать, прежде чем начнешь умолять меня трахнуть тебя.

— Я готова умолять, — выдыхает она, когда я ласкаю ее клитор. — Господи, Доминик. Пожалуйста... — Я дразню ее, вводя в нее только кончик пальца. — О Боже, пожалуйста.

— Еще, — рычу я, мне это ужасно нравится. Я хочу, чтобы из-за меня она потеряла рассудок. Хочу, чтобы она была дикой и отчаянной. — Умоляй единственного мужчину, который сможет удовлетворить тебя.

Она судорожно кивает, ее тело дрожит, и она изо всех сил старается не двигаться.

— Ты единственный мужчина, который заставил меня кончить.

Моя бровь приподнимается, и на мгновение я забываю о том, что мучил ее.

— Правда?

— Да, — выдыхает она.

Сильное удовлетворение разливается по моей груди.

— Значит, ни один мужчина не видел твоего прекрасного лица во время оргазма?

— Нет. Только ты. — Она теряет контроль над собой и покачивает бедрами.

Я легонько касаюсь ее клитора и качаю головой.

— Не двигайся.

— Тогда дай мне больше, — требует она напряженным голосом.

— Пока нет. — Улыбаюсь я ей. — Ты еще недостаточно умоляла меня.

Я провожу пальцем по ее клитору еще три раза, прежде чем вернуться к дразнящим движениям, отчего она стонет:

— Боже милостивый, Доминик, пожалуйста, трахни меня.

Вместо того чтобы дать ей то, чего она хочет, я полностью убираю руку и нажимаю на пробку, чтобы вода вытекла из ванны.

— Что ты делаешь? — Спрашивает Грейс, и по ее тону становится ясно, что она недовольна этим.

Я хватаю полотенце и разворачиваю его, затем говорю:

— Я не могу трахнуть тебя в ванне. По крайней мере, не так, как я хочу.

Она так быстро вскакивает, что поскальзывается, и я бросаюсь вперед, подхватывая ее, прежде чем она успеет упасть. Я вытаскиваю ее из ванны, а затем укоризненно смотрю на нее:

— Будь осторожна. Ты могла пораниться.

— Не смотри на меня так, — огрызается она, и в ее глазах горит огонь, который я так люблю. — Это твоя вина.

Я хватаю ее за попку и притягиваю к себе.

— Ты что, только что огрызнулась на меня?

Ее руки ложатся мне на грудь, и она хмуро смотрит на меня.

— Да. И что ты собираешься с этим делать?

Из моей груди вырывается мрачный смешок, когда я говорю:

— Я собираюсь трахнуть тебя до потери сознания, moja žena.

— Слава богу, — вздыхает она, прижимаясь к моим губам.

Я позволяю ей целовать меня всего несколько секунд, а затем отрываюсь от ее губ. Подхватив ее на руки, я выхожу из ванной.

Когда я опускаю ее на свою кровать и полотенце распахивается, мой член становится еще тверже.

Я быстро снимаю свои спортивные штаны, после чего хватаю ее за колени и раздвигаю ноги. Поставив одно колено на кровать, я наклоняюсь и так сильно посасываю ее клитор, что она дико извивается. Отстранившись от ее клитора, я покрываю поцелуями внутреннюю сторону ее бедер и завитки волос.

Я смотрю на нее, когда она приподнимается на локтях.

На моем лице расплывается улыбка, и я бормочу:

— Мне нравится вкус твоей киски. — Я ввожу в нее палец, и она сжимается вокруг меня. — Dobré dievča. Сожми сильнее. Покажи мне, как отчаянно ты хочешь меня.

Ее киска пытается засосать мой палец глубже, но вместо этого я вытаскиваю его и, не сводя с нее глаз, смакую ее соки, как изголодавшийся мужчина.

— Да, — выдыхает она, и ее локти подгибаются. Она падает обратно на кровать, и ее задница приподнимается над матрасом. — О Боже. Да, Доминик.

Я сосредотачиваюсь на ее клиторе, то посасывая, то поглаживая языком этот комочек нервов. Внимательно наблюдая за ней, я довожу ее до предела, и когда с ее губ начинают срываться стоны и хныканье, отстраняюсь от нее.

— Неееет! — Кричит она, но этот крик быстро переходит в вопль, когда мощным толчком я погружаюсь в нее по самые яйца.

Мгновенно ее пронзает оргазм, отчего ее киска сжимает мой член так сильно, что я не могу его вытащить.

— Господи, — шиплю я и чуть не падаю на нее, но вовремя успеваю поймать себя. Мои руки лежат по обе стороны от нее, и мое тело содрогается.

Она так охренительно ощущается, что я стону, и мне приходится применить силу, чтобы выйти из нее. Не в силах контролировать свое желание, я снова врезаюсь в нее и жесткими толчками начинаю трахать свою жену, пока она бьется в конвульсиях от охватившего ее экстаза.

Ее всхлипы и стоны становятся еще громче, когда воздух наполняется звуками шлепков нашей кожи.

Трение между нами превращается в неистовое пламя, и, желая трахнуть ее еще сильнее, я хватаю ее за бедра и приподнимаю ее задницу вверх.

Когда я снова погружаюсь в Грейс, ее тело сотрясается в судорогах, и каждый раз, когда я по самые яйца погружаюсь в ее скользкий жар, она вздрагивает, будто ее бьет током.

— Обхвати свою грудь и сожми ее сильнее, — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы.

Грейс делает, как ей велено, и от этого эротического зрелища я вбиваюсь в нее как одержимый.

Ее спина выгибается дугой, а лицо морщится, будто ей больно, но затем на лице появляется выражение эйфории, которое снимает напряжение.