Отшельник полностью

Ее руки соскальзывают с груди, и я наблюдаю, как она теряет сознание. Не в силах остановиться, я безжалостно трахаю ее, пока наслаждение не пробегает по моему позвоночнику и не сжимает яйца, а затем взрывается во всем теле.

Я теряю все силы и опускаюсь на Грейс, в то время как мой член набухает и подрагивает. Из моей души вырывается стон, когда я изливаюсь в нее, а перед глазами у меня все расплывается от сильного экстаза.

Как только Грейс приходит в себя, ее киска сжимает меня так крепко, что это граничит с болью.

Я быстро просовываю руку между нами и массирую ее клитор, и это продлевает ее оргазм.

Мой взгляд прикован к ее прекрасному лицу, когда она кончает, и затем меня охватывает огромная гордость.

— Вот так, детка, — хвалю я ее. — Кончи на мой член. — Она вскрикивает и обнимает меня так крепко, что я чувствую себя самым могущественным мужчиной на свете.

Когда ее удовольствие начинает угасать, я прижимаюсь поцелуем к ее правой груди и говорю:

— Такая хорошая девочка. Я с удовольствием буду трахать тебя до конца наших дней.

— Знаешь, я могу этого и не пережить, — хихикает она, и мой член частично выходит из нее. — Кажется, я потеряла сознание.

— Да, потеряла — отвечаю я с довольной ухмылкой на лице. — Я же сказал, что собираюсь трахнуть тебя до потери сознания.

Она поднимает руку к моему лицу и проводит пальцами по виску и вниз, к подбородку.

— Ты всегда держишь слово.

Я отталкиваюсь от ее тела и становлюсь на колени между ее ног. Смотрю, как моя сперма покрывает ее киску, и ощущаю такое сильное чувство собственничества, что из моего горла вырывается рык.

— Тебе так идет моя сперма, moja žena.

— Господи, Доминик, — хихикает она, садясь.

Когда она слезает с кровати, я провожаю ее взглядом до самой ванной, после чего тоже встаю.

Зная, что это может вызвать одни из самых ужасных воспоминаний, я предупреждаю ее:

— Я хочу обнять тебя сзади.

Она оглядывается через плечо и наблюдает, как я обнимаю ее, прижимая ее руки к бокам. Притянув ее спиной к своей груди, я внимательно наблюдаю за ее реакцией.

Приступа паники нет, и вместо этого она говорит:

— Я доверяю тебе.

На моем лице расплывается улыбка, и, повернув ее к себе, я крепко обнимаю ее, говоря:

— Спасибо, Грейс. Для меня это много значит.

Глава 22



Грейс

Стоя на веранде, я наблюдаю, как солнце садится за озеро.

Этот вид мне никогда не надоест.

Прошло уже три недели с тех пор, как мы с Домиником впервые занялись любовью, и мои чувства к нему лишь крепнут день ото дня.

Мне кажется, я люблю его.

Мы живем здесь, в горах, в полном уединении, словно в собственном маленьком мире. Никогда прежде я не испытывала такого счастья.

Временами я забываю, что Доминик – не просто мой отшельник.

Ветер сдувает волосы с моего лица, и я, обхватив себя руками, стараюсь сохранить тепло, массируя бицепсы.

Я чувствую, как воздух меняется, и уголок моего рта приподнимается.

Доминик обнимает меня, и я прислоняюсь к его груди.

— Привет, — шепчет он.

— Привет.

Мне нравится чувствовать мужа за своей спиной. Осознание того, что он в одиночку исцелил меня от травмы, которую нанес мне Брейден, вызывает у меня бурю эмоций.

Он сотворил для меня настоящее чудо и подарил множество поводов для искренней благодарности.

Внезапно в воздухе раздается звонок его телефона.

Не желая, чтобы он отвечал на звонок, я стону:

— Не поднимай трубку.

— Я не могу, miláčik. — Он отстраняется от меня и, достав телефон из кармана брюк-карго, нажимает на экран, чтобы ответить: — Варга слушает.

Когда его лицо становится мрачным, а взгляд – убийственным, я ощущаю, как внутри меня все переворачивается.

— Я буду там, как только смогу. Не высовывайся.

Он заканчивает разговор, и, прежде чем я успеваю спросить, что случилось, он отправляет голосовое сообщение Эвинке:

— Приготовь частный самолет. Нам нужно тащить свои задницы в Перу. На нас напали, и Братва захватила фабрику в Пуэрто-де-Ломас. Захвати с собой дополнительное оружие.

Он отправляет сообщение и, стиснув челюсти, отворачивается от меня.

Я бросаюсь вперед и хватаю его за руку.

— Ты в порядке?

Он отворачивается, рыча:

— Собери наши вещи, Грейс. Нам нужно уходить.

— Эй, — бормочу я, положив ладонь ему на подбородок и пытаясь заставить его посмотреть мне в глаза. — Почему ты не смотришь на меня?

— Потому что я ужасно зол.

— Доминик, — шепчу я с любовью. — Все в порядке. Я понимаю, что ты злишься, и это не связано со мной.

Наконец, он поворачивает ко мне голову, и я смотрю на своего мужа. Выражение его лица подобно огню преисподней.

Несмотря на то, что я уверена, что он не причинит мне вреда, страх все равно пробирает меня до костей.

— Во время этой поездки ты будешь делать в точности то, что я скажу, — приказывает он.

— Да.

Он поднимает руку, обхватывает пальцами мое горло и, прижавшись своим лбом к моему, говорит:

— Если что-то пойдет не так, просто будь рядом со мной или с Эвинкой. Что бы ни случилось.

— Хорошо, — выдыхаю я.

Он крепко целует меня и подталкивает к раздвижным дверям.

— Иди собирай вещи. Мы уезжаем через час.