Айрин скрипнула зубами, сосредоточилась на моей полуонемелой персоне и ускорила события, шагнувши навстречу и метнув стремительный кулачок. Мастера боевых искусств за версту видать! Аж свистнуло — как знатно удар пошел. Неуверенное Барнетово «эй» за этим свистом почти что и не расслышалось. Потом стало существенно громче, потому что блок локтем — штука довольно суровая, в их спортивных мероприятиях строго запрещенная.. Айрин резко стало не до продолжения показательного ката, она с взвизгом подхватила вторично покалеченную о меня руку другой… тут мы ее за шейку и прихватим. Бог его знает, каковы со стороны наши актерские таланты и насколько Эл проницателен… да и наблюдателен — ну как заметит не сразу… так что теперь ее надо аккуратненько поудушать, чтобы у него не закралось и тени сомнения, что это все по–настоящему, но и коней двинуть не позволить. Это, знаете ли, довольно трудно. Только в фильмах категории «С» жертву можно удавливать полчаса, а если браться с душой, то трахея лопается сразу от первого же нажима, извините за такой натурализм. Хорошо, что шея у нашей подружки как у буйвола… ну, как у маленького такого буйволенка — есть за что безболезненно ухватиться и слегка ограничить ей поступление кислорода, не опасаясь, что голова отломится.
Мейсон, я совсем не это имел в виду!… — заверещал Чарли, видимо, как раз примерив на себя лавры соучастника и подстрекателя.
Давай–давай, излагай свои идеи, — предложил фон из–за моего плеча. — Видишь, при надлежащей интеллектуальной обработке из них вполне получается извлечь рациональное зерно.
Я не!… Вы чего!… Мейсон, прекрати!
Какой–то он неустойчивый на трассе. Вот Айрин — ту с пути отважного не собьешь, как начала трепыхаться, так и не прекращает. Разящее колено я мудро отразил бедром, а вот кулак здоровой руки ощутимо шарахнул под ребро… это ж больно, черт побери. До чего все–таки склочная баба попалась, нет бы это… как там принято у нормальных литературных героинь… ее горячее тело таяло мягким воском в его могучих волосатых… тьфу, блин, о чем это я опять.
Чарли оказался в трудном положении — с одной стороны, чувство долга и общее воспитание в стиле «девчонок обижать нельзя», с другой — отчетливое понимание, что в самом лучшем раскладе наполучаешь по шее и ничего не изменишь. Можно посочувствовать — на подобных выборах масса хороших людей поломалась… кто физически, а кто и на корню личности. Обычно не решается без divine intervention… будем надеяться, что волосатый носитель оного поспеет вовремя.
Завязывай, тебе сказано!
Что это, Бэрримор? Не иначе ствол в башку тычется. Ай да Чарли. Еще немножко, и он научится говорить «нет, мама», а потом… ну, никакого «потом» у него, конечно, после такой эскапады не будет. Но силен, силен, бродяга. Как хорошо, что из патронника его пистолета, намертво залепленного грязью, я при почистке выдрал патрон во избежание. Ууууух!
Это хитроумная наша Айрин, вспомнив внезапно, что при неравных силах и хромоте обычного стиля обычно помогают цитаты из более других сенсеев, вдруг ловко извернулась, подавшись куда–то в область моей поясницы и вытягивая мои руки несуразно далеко вперед. Не будь я в полуоглушенном состоянии, авось что–нибудь да возразил бы… Ну, вы ж понимаете, танцор я по–любому неважный. Короче, так или иначе, а мир опять провернулся у меня перед глазами и жахнул в спину, которой я в результате переворота через Айрин обрушился на пол. Эффектно и элегантно брошено, на ниппон тянет… хотя непонятно, что толку, поскольку целевую шею я так и не упустил, а по итогам кувыркания только занял более устойчивую горизонтальную позицию. Айрин и сама не устояла и навалилась сверху — вот и славненько, а то Чарли, чего доброго, ногами бы пинаться начал, моралист хренов.
Прекратите… гм… балаган, мистер Мейсон.
Эх, как же тебя некстати принесло… я приготовиться не успел, пистолет вытащить и под руку примостить. Хрен его из кобуры извлечешь с такой скоростью, чтобы Эл не успел ни меркнуть за угол, ни саблю свою выпростать.
Впрочем, он, похоже, воевать особо не собирался — как возник в дверном проеме, словно бы никакой этой… силовой инстанции там не было, так и громоздился большущей глыбой нагло–черного меха. Морда лица у Хранителя была мрачная — насколько я разбираюсь в их обезьяньей физиономистике, но ни за револьверы, ни за меч он не хватался и даже, кажется, не помышлял — лапы сцепил на груди и даже, кажется, физически выручать подопечную не стремился. Вот интересно, к добру ли это или к худу?
Айрин, надо заметить, при виде Эла оставила трепыхаться, и наполовину от неожиданности, наполовину из соображений общей личной славности я ее горло выпустил. Очень вовремя, а то при таких пируэтах, чего доброго, и впрямь что–нибудь лопнет — объясняйся потом.
Ну, Эл, и какие же ты нам принес вести, добрые или разные? — полюбопытствовал Мик, фривольно развалившийся за столом. Этот может и из такого состояния взмыть и пойти стучать в репу — надо не упустить случая подыграть, если вдруг.
