— Ты же знаешь Корнилова. В своей области он, пожалуй, не менее гениален, чем тот же Ландау. На заседании ячейки в девятьсот тринадцатом году много говорилось о том, что он сплел паутину, заставив агентов работать не столько на организацию, сколько на самого себя. Но эта же характеристика касается его деятельности не только в прошлом, но и в настоящем! Во многом он замкнул на себя работу лаборатории на Лубянке и нескольких ведущих аналитиков, продолжавших расшифровывать код Ландау. Игорь Иванович исходил из простого тезиса: если научились перемещать сознание из одного тела в будущем в другое тело в прошлом, почему бы не сделать это и для двух тел в одном времени, выглядит не более фантастично, ведь правда? И постепенно пришел к искомой комбинации…
— Какой? Как ему удалось провернуть этот «чендж» с моим телом? — не выдержал Юра.
— Три момента вместе. Причем совместить все в нужной пропорции было не так просто, потому он и не спешил и даже не решился сделать это еще в России. Во-первых, нужна была одновременная смерть обоих тел в непосредственной близости друг от друга, — самурай принялся загибать пальцы. — Во-вторых, код Ландау, где Корнилов в качестве даты приземления назвал бы тот же год, месяц и день, из которого перемещал свое сознание. Ну и в-третьих, нужна была убойная доза инъекции Геращенкова, опять же для вас обоих.
— Поэтому он так спокойно слушал рассказы о моих «сновидениях», о том, что СЭПвВ пыталась увеличить мне дозу «лекарства»! — смекнул Юра.
— Именно. Одно из свойств этого раствора в том, что он задерживает своего реципиента внутри одного времени, не позволяя тому сваливаться ни в какое другое, другими словами — сбежать.
— И точно такую же штуку кололи «трупу» Корнилова в реликварии, уверенные в том, что он не умеет перемещаться между телами внутри одного времени! Ну а догнать дезертира в теле Двуреченского казалось лишь делом времени.
— Точно так.
— Но погоди. Геращенков тоже не дурак! Он допросит тех, кто имел контакты с Корниловым в будущем, и узнает от них о возможности меняться телами «по горизонтали»?!
— Не скоро. Игорь Иванович тоже знает толк в конспирации. Явные контакты давно подтер, искомых людей уже нет, в том числе физически… Самые информированные — давно в другом теле и времени.
— Гениально!
— А я говорил, что он второй после Ландау. А может, и.
— Слушай, вопрос немного не по теме! — Бурлак отчего-то напрягся и перебил собеседника. — А почему я, почти повторив код, услышанный от Корнилова, оказался не на Лубянке, не в другом теле в том же времени и даже не на Канатчиковой даче[86], а здесь — в отстойнике душ?!
— Основная причина — ошибка в коде, — буднично пояснил самурай.
— Что?.. Я… Я сразу же поправился! — Юра припомнил, что действительно «переговорил» одну цифру во время последнего перемещения во времени. Но сделал это очень быстро! Если бы они были в школе, это считалось бы даже не ошибкой, а помаркой.
— Тем не менее, — прочитал его мысли Ацуши. — Помнится, Корнилов предупреждал тебя, что технология, связанная с произнесением кода Ландау, — самая опасная и непредсказуемая, где цена ошибки очень велика.
Крыть Юре было нечем. Он замолчал. И впервые обратил внимание на множество людей, работавших в саду. Они мирно возделывали рисовые поля, поливали пока еще маленькие черенки сакуры и уже снимали урожай слив и груш. Правда, выглядели не как обычные живые люди с какими-то индивидуальными особенностями, а скорее как NPC[87], выполнявшие один и тот же повторяющийся набор действий и имевшие в запасе от силы пару реплик. Проводив их взглядом, путники пошли дальше.
— Кстати, насколько я помню, чистилище и преисподняя — не одно и то же. В одном месте принято лишь отмывать грехи, а во втором уже непосредственно жариться на сковородке, — заметил Бурлак, проходя мимо очередного прекрасного куста.
— Все верно, — согласился Ацуши. — Но на практике разница не так заметна. Вон, кстати, твое чистилище, да, вот эти веревки с бельем за японским кленом. Мрачное и пугающее место, где душа проходит суровые испытания, прежде чем попасть в другие участки сада.
Бурлак всмотрелся, но вновь не увидел ничего такого уж ужасного, а также того, что сильно отличало бы этот участок от других.
— Чудеса… — подивился он.
— Да. А еще ты хотел спросить про Керенского, — неожиданно напомнил японец.
— Черт, опять забыл, что ты читаешь мои мысли. Да… Честно говоря, едва ли не больше всего в этой истории, да и во всей истории нашей страны, меня поразила новая роль Керенского! Возникает даже крамольная мысль, что без СЭПвВ он и не стал бы премьер-министром, а потом не сдал бы власть красным? И еще неизвестно, как развивались бы события после семнадцатого года!
