— Прекрасно! Только у меня тоже будут два предупреждения во избежание ошибок… Во-первых, предлагаю перейти на «ты». И, во-вторых, начинай уже экскурсию, а то я сдохну от любопытства, прежде чем успею что-либо понять! — Юру наконец отпустило, и он расхохотался.
Самурай тоже похихикал для порядка. После чего они отправились гулять по загробному миру. Хотя по-прежнему проекция места из префектуры Нагасаки больше напоминала райский сад, чем геенну огненную, описанную Данте и другими религиозными авторами.
— Первый вопрос напрашивается сам собой… — начал Бурлак.
— …Почему отстойник душ, он же — преисподняя, выглядит скорее как райское место, а не наоборот? — закончил за него Ацуши.
— Ты еще и мысли мои читаешь, — констатировал Юра.
— Сложно не читать, будучи продуктом твоего же подсознания. А отвечая на твой вопрос, напомню русскую народную мудрость, гласящую, что первое впечатление обманчиво.
— Особенно смешно слышать об этом от японского самурая! И… ты что-то еще упоминал про личный ад, а это как понимать?
— Так и понимать. Личный ад у каждого свой. Для тебя им будет этот сад. А для условного Игоря Ивановича Корнилова — маленькая каптерка в войсковой части номер двадцать пять сорок три, где старшина Бедняков снова начнет докапываться до салаги, как в первый раз…
— Не говори мне про Корнилова! Расскажи лучше про японский сад!
— Не вопрос.
Они завернули за куст прекрасных разноцветных азалий и оказались на пригорке, с которого лучше всего можно было обозревать окрестности. Внизу, сколько хватало взгляда, простирался сад, вдоль пешеходных дорожек журчали ручьи, а над ними были переброшены ажурные мостики. Один из них был больше других.
— Интересует вон тот ручей с мостом? — спросил Ацуши, прочитав мысли Юры.
Тот кивнул.
— Это не ручей, а великая река Сандзу. Не Волга, конечно, но и Япония — не Россия. При этом река несет серьезное сакральное значение, отделяя преисподнюю от мира живых. Чтобы попасть сюда, нужно пересечь бурный поток. Причем как именно ты это сделаешь, зависит от праведности при жизни. Благочестивая душа перейдет реку по тому новому и красивому мосту, а вот грешнику придется пуститься вплавь, да еще и среди адских тварей, которые только и ждут, чтобы напасть!
— И как мы намерены ее переплывать?
— А никак! Ты уже ее как-то переплыл, раз оказался здесь. Идем дальше. На другой стороне реки тебя встретили два демона: умудренный жизнью старик и пожилая женщина.
Юра присмотрелся — так и есть, выделив парочку типичных японских пенсионеров.
— Женщина зовется старухой, забирающей одежду, — продолжил Ацуши, — а дед — стариком, вешающим одежду. Их роль понятна из приведенных обозначений. Одна раздевает вновь прибывшего, а другой развешивает его одежду на деревья, растущие у реки. Да, забыл добавить: если дерево сильно прогибается под одеждой, это значит, что человек при жизни совершил много тяжких грехов.
Юра снова всмотрелся — не его ли там одежда? Потому что куст сакуры у реки согнулся до самой земли…
— Ну а если у кого-то совсем не окажется одежды, старик со старухой, не раздумывая, сдерут с него кожу! — добавил самурай.
— Сильно, — Юра сглотнул и почему-то захотел сменить тему. — Так что ты там говорил про Корнилова? Где он сейчас?
— Тело или душа?
— И тело, и душа!
— Тело пока еще в реликварии, то есть спецхране в Арзамасе-16. Но уже через пару дней Геращенков наконец подпишет все бумаги, и его сожгут в печи.
— Уфф! — присвистнул Бурлак, ему стало даже немного жаль бывшего подельника.
— А что касается души. — Ацуши ненадолго задумался: словно компьютерная программа просчитывала его ответ, разве только пикселями не пошел. — …Из тела подполковника в две тысячи двадцать третьем она переместилась в тело бродяги Гнойного в тысяча девятьсот восьмом. Поменяв документы на имя Двуреченского, благополучно дожила до девятьсот тринадцатого, пока не встретилась с тобой. И уже во время памятной дуэли в американском штате Коннектикут поменялась телами с капорником Ратмановым, убежав куда-то в американские дебри…
— Это все я знаю, — скривился Юра. — А что дальше с ним будет? Без своего первоначального тела душа ландаунутого существовать разве может?
— И да и нет. С одной стороны, без тела он уже никогда не сможет вернуться из командировки, в себя прежнего! Чем, кстати, и шантажировала его СЭПвВ, ограждая от чересчур резких действий.
— Ты читаешь мои мысли, — признался Бурлак. — А-то я все думал, что ему мешало перенестись куда угодно из своего тела и не устраивать эту многомесячную погоню от СЭПвВ?
— Да, это была большая игра в кошки-мышки.
— И поняв, что просто так они от него не отстанут, он нацелился уже на мое, то есть ратмановское, тело и мою, ратмановскую, долю в наследстве Бугрова, — констатировал попаданец.
— Так и есть.
— А как же он вселился в Ратманова, если даже в СЭПвВ ничего не знают о технологии перемещения душ «по горизонтали», внутри одного времени?
