Мэлис твердо сказала:
— Паучья Королева требует его смерти. Она должна быть умиротворена, чтобы Дармон Н'а'шезбернон имел хоть какую-то надежду победить в битве с Домом Ган'етт.
— Умоляю тебя, не убивай мальчика!
— Сострадание? — промурлыкала Мэлис. — Оно не пристало воину-дрову, Закнафейн! Ты лишился своего боевого духа?
— Я стар, Мэлис.
— Мать Мэлис! — поправила Бриза, но Зак посмотрел на нее таким ледяным взглядом, что она опустила хлыст, не решившись ударить.
— И стану много старше, если Дзирт будет убит!
— Я тоже не хочу этого, — согласилась Мэлис, но Зак понял, что она лжет.
Ей безразличен Дзирт, так же как и все остальное, кроме желания снискать расположение Паучьей Королевы.
— Но я не вижу другого выхода. Дзирт прогневил Ллос, и она должна быть умиротворена до того, как мы начнем войну.
Зак начал понимать: это собрание было вовсе не по поводу Дзирта.
— Убей меня вместо мальчика, — сказал он. Мэлис не смогла скрыть усмешку за притворным удивлением. Именно этого она и хотела с самого начала.
— Но ведь ты признанный боец, — возразила она. — Нельзя недооценивать твоего значения, как ты сам только что заметил. Если принести тебя в жертву Паучьей Королеве, это умиротворит ее, но какую огромную потерю понесет Дом До'Урден!
— Эту потерю сможет возместить Дзирт, — ответил Зак. Он втайне надеялся, что, в отличие от него самого, Дзирт найдет выход из всего этого, найдет способ обойти злые замыслы Матери Мэлис.
— Ты уверен в этом?
— В воинском искусстве он не уступает мне, — заверил Зак. — А впоследствии станет еще сильнее и превзойдет все, чего добился Закнафейн.
— И ты готов пойти ради него на смерть? — усмехнулась Мэлис.
— Ты знаешь, что готов.
— Глупо, как обычно, — вставила Мэлис.
— К твоему разочарованию, — продолжал несдающийся Зак, — ты знаешь, что он сделал бы то же самое для меня.
— Он молод, — проворчала Мэлис. — Его научат лучшему.
— Тому же, чему ты научила меня?
Победная улыбка Мэлис превратилась в гримасу.
— Предупреждаю, Закнафейн, — прорычала она в страшном гневе, — если ты хоть чем-нибудь нарушишь ритуал жертвоприношения, если в конце своей пустой жизни ты решишь в последний раз досадить мне, я отдам Дзирта в руки Бризе. Она и ее пыточные игрушки быстро приведут его к Ллос!
Ничуть не испугавшись, Зак высоко поднял голову.
— Я предложил себя, Мэлис, — пренебрежительно сказал он. — Веселись, пока можешь. В конечном счете Закнафейн обретет покой; Мать Мэлис До'Урден будет воевать вечно!
Дрожа от гнева из-за того, что момент ее триумфа был отравлен несколькими простыми словами, Мэлис смогла только прошептать:
— Взять его!
Не сопротивляясь, Зак позволил Вирне и Майе привязать себя к паукообразному алтарю в соборе. Он смотрел главным образом на Вирну, заметив проблеск сострадания в ее спокойных глазах. Она ведь тоже могла быть похожа на него, но какие бы надежды он ни возлагал на это, они были давным-давно погребены под исступленными проповедями Паучьей Королевы.
— Ты опечалена, — заметил он. Вирна выпрямилась и туже затянула один из ремней, заставив Зака поморщиться от боли.
— Жаль, — произнесла она, стараясь казаться равнодушной. — Дом До'Урден дорого платит за глупый поступок Дзирта. Мне бы доставило большое удовольствие видеть вас обоих в бою.
— Зато Дому Ган'етт это зрелище не доставило бы удовольствия, — улыбнувшись, ответил Зак. — Не плачь… дочь моя.
Вирна наотмашь ударила его по лицу:
— У неси эту ложь с собой в могилу!
— Отрицать это — твое право, Вирна, — только и сказал Зак.
Вирна и Майя отвернулись от алтаря. В помещение вошли Мать Мэлис и Бриза, и Вирна постаралась спрятать печаль, а Майя вновь насмешливо улыбнулась. На верховной матери было надето ее лучшее церемониальное платье — черное, похожее на паутину, свободное и одновременно облегающее.
Бриза несла священный сундук.
Зак не обращал на них внимания, когда они начали обряд, воспевая Паучью Королеву и высказывая свои надежды на ее умиротворение. Зак лелеял в этот момент собственные надежды.
— Уничтожь их всех, сын мой, — шептал он. — Постарайся не просто выжить. Сделай больше, чем удалось сделать мне. Живи! Будь верен зову своего сердца!
Взревел огонь в жаровне; Зак почувствовал исходящий из нее жар и понял, что контакт с другим, более темным уровнем достигнут.
— Прими это… — услышал он пение Матери Мэлис, но выкинул эти слова из головы и продолжал свою последнюю в жизни молитву.
Над грудью его вознесся похожий на паука кинжал. Мэлис сжимала ритуальное орудие в костлявой руке, блеск ее надушенной кожи отражал оранжевые блики пламени каким-то сверхъестественным мерцанием.
Сверхъестественным, как переход от жизни к смерти.
Сколько времени это продолжалось? Час? Два? Мазой мерял шагами расстояние между двумя сталагмитовыми глыбами в нескольких футах от входа в туннель, куда вошел Дзирт, а вскоре после него — Гвенвивар.
