— Всего один? — нахмурилась Мэлис. Притаившийся в тени Зак с ужасом прислушивался к разговору. Он хотел бы забыть жестокие слова старшего До'Урдена, но они крепко засели у него в голове. Из всех зол, когда-либо встречавшихся ему в Мензоберранзане, это известие, несомненно, было самым страшным: Дзирт убил ребенка.
— Но как он это сделал! — воскликнул Дайнин. — Расчленил на части! Со всей яростью Ллос вонзил он саблю в ее извивающееся тело! Паучья Королева должна оценить это убийство выше, чем все остальные.
— Всего одна девчонка, — повторила Мать Мэлис все так же хмуро.
— У него их могло быть двое, но Шар Надал из Дома Мэврет украл у его клинка вторую женщину.
— Значит, Дом Мэврет будет теперь в милости у Ллос, — заключила Бриза.
Дайнин отвечал:
— Нет. Дзирт наказал Шара Надала за его поступок. Сын Дома Мэврет уже не смог бы ответить на вызов.
В памяти Дзирта пронеслось воспоминание. Ему снова захотелось, чтобы Шар Надал накинулся на него, и тогда он нашел бы выход для своей ярости! Но даже эта мысль причиняла боль и вызывала чувство вины.
— Хорошо сработано, дети мои, — улыбнулась Мэлис, удовлетворенная тем, что оба сына достойно действовали во время набега. — После этого похода Паучья Королева будет милостиво относиться к Дому До'Урден! Она приведет нас к победе над тем неизвестным Домом, что желает нам погибели.
Закнафейн вышел из залы для аудиенций с опущенными вниз глазами, нервно теребя рукоять меча. Зак вспомнил время, когда он обманул Дзирта световой бомбой, когда Дзирт был беззащитным и побежденным. А ведь он мог спасти невинного юношу от его страшной судьбы! Он мог убить Дзирта тогда, убить милосердно и избавить от неизбежных в Мензоберранзане испытаний.
Следуя по длинному коридору, Зак на мгновение задержал шаг и оглянулся на дверь покинутой залы. В это время оттуда вышли Дзирт и Дайнин. Дзирт бросил на Зака один-единственный осуждающий взгляд и намеренно свернул в боковой коридор.
Этот взгляд пронзил сердце оружейника.
— Итак, вот до чего дошло! — пробормотал он про себя. — Младший воин Дома До'Урден настолько преисполнен ненависти, которая воплотилась в нашей расе, что готов презирать меня за то, что я такой, какой я есть.
Зак вновь подумал о том происшествии в учебном зале, о той судьбоносной секунде, когда жизнь Дзирта колебалась на острие нацеленного в его горло меча.
Право же, убить тогда Дзирта было бы актом сострадания.
Запечатлев в сердце оскорбительный взгляд молодого воина, Зак думал о том, что такой поступок стал бы актом милосердия скорее по отношению к нему самому, чем к Дзирту.
— Оставь нас, — приказала Мать СиНафай, врываясь в маленькую комнату, освещенную светом свечи.
Услышав это требование, Альтон разинул рот: в конце концов, это его личные покои! Но он благоразумно напомнил себе, что СиНафай — верховная мать семейства, абсолютная правительница Дома Ган'етт. Неуклюже поклонившись и извинившись за промедление, он повернулся и вышел.
Мазой внимательно наблюдал за матерью, пока она выжидала, чтобы Альтон вышел. Взволнованный голос СиНафай подсказывал ему, что визит ее особо важен.
Неужели он сделал что-то такое, что прогневило его мать? Или, что более вероятно, это сделал Альтон? Когда СиНафай вновь повернула к нему искаженное злой усмешкой лицо, Мазой понял, что вовсе не волнение, а ликование.
— Дом До'Урден совершил ошибку! — прорычала она. — Он лишился расположения Паучьей Королевы!
— Как это? — спросил Мазой.
Он знал, что Дзирт и Дайнин вернулись из успешного набега, и об этом событии с большим одобрением говорил весь город.
— Я не знаю подробностей, — ответила Мать СиНафай более спокойно. — Похоже, один из этого Дома, вероятно один из сыновей, сделал нечто, прогневившее Ллос. Мне рассказала прислужница Паучьей Королевы. Это наверняка правда!
— Мать Мэлис постарается как можно быстрее исправить ситуацию, — заметил Мазой. — Сколько у нас времени?
— Некоторое время Ллос будет скрывать свое недовольство от Матери Мэлис. Паучьей Королеве все известно. Она знает, что мы собираемся напасть на Дом До'Урден, и только при несчастливом для нас стечении обстоятельств Мать Мэлис может узнать о своем безнадежном положении прежде, чем падет ее Дом! Нам надо поторапливаться, — продолжала СиНафай. — Первый удар должен быть нанесен до истечения десяти циклов колонны Нарбондель. Решающая битва начнется сразу после этого, чтобы Дом До'Урден не успел оправиться от потрясения, вызванного нашими действиями.
— И каков же этот первый удар? — спросил Мазой, надеясь, что ответ ему известен.
Слова матери прозвучали в его ушах сладкой музыкой:
— Дзирт До'Урден, — промурлыкала она, — возлюбленный сын. Убей его.
Мазой откинулся назад и сомкнул тонкие пальцы на затылке, обдумывая приказание.
— Не подведи меня, — предупредила СиНафай.
— Я не подведу, — заверил Мазой. — Хотя Дзирт и молод, но он опасный враг. Его брат, бывший мастер Мили-Магтира, всегда поблизости от него. — Он взглянул на свою верховную мать, и глаза его блеснули: — Можно мне убить и его?
