Слова и ярость Зака камнем давили на него сейчас, когда он стоял, размышляя о собственном невежестве и о том неведомом, что ждет его впереди.
– Это наш мир, – ответил Дайнин, хотя вопрос, заданный Дзиртом, был скорее риторическим. – Не волнуйся, второй сын, – засмеялся он, выходя за ограду. – В Академии ты всё узнаешь о Мензоберранзане. Узнаешь, кто ты сам и что такое твой народ!
Это заявление ещё больше утвердило Дзирта в его сомнениях. Если вспомнить его последнюю горькую встречу с Дроу, которому он доверял больше, чем всем остальным, возможно, это знание окажется именно тем, чего он боится. Он пожал плечами, словно прогоняя эти мысли, и последовал за Дайнином вниз с балкона: то были первые шаги в неведомое.
Ещё одна пара глаз внимательно следила за тем, как Дайнин и Дзирт выходят из Дома До'Урден.
Альтон Де Вир тихо сидел рядом с гигантским грибом; всю последнюю неделю каждый день он сидел так, не сводя глаз с крепости До'Урден. Дармон Н'а'шезбернон, девятый Дом Мензоберранзана. Дом, который погубил его мать, его сестёр и братьев, – всё, что было когда-то Домом Де Вир…. кроме него, Альтона.
Альтон мысленно вернулся к прежним дням Дома Де Вир, когда Верховная Мать Джинафе собрала всех членов семьи, чтобы обсудить свои намерения. Альтон, бывший ещё студентом, когда пал Дом Де Вир, теперь лучше понимал то, что произошло в те времена. Прошедшие двадцать лет обогатили его немалым опытом.
Джинафе была самой молодой верховной матерью среди правящих семейств, и её возможности казались неисчерпаемыми. Однако она помогла дозору гномов, использовала дарованные ей Ллос колдовские силы, чтобы помешать эльфам Дроу устраивать засады против этого маленького народца в пещерах за пределами Мензоберранзана, – и всё потому, что Джинафе желала смерти одному из участников патруля, сыну мага из третьего дома, который должен был стать очередной жертвой Дома Де Вир.
Паучьей Королеве не понравились выбранные Матерью Джинафе средства борьбы: глубинные гномы были самыми опасными врагами тёмных эльфов во всём Подземье.
Когда Джинафе потеряла благоволение Паучьей Королевы, Дом Де Вир оказался обречён.
Двадцать лет потратил Альтон на то, чтобы найти своих врагов, узнать, какая из семей Дроу воспользовалась ошибкой матери и истребила его семью.
Двадцать долгих лет – и вот теперь его названая мать СиНафай Ган'етт рассеяла его сомнения так же внезапно, как они возникли когда-то.
Теперь, наблюдая за домом, который был повинен во всем, Альтон знал наверняка лишь одно: за двадцать прошедших лет его гнев ничуть не остыл.
