– Я так никогда и не держал Макса на руках. Не мог. Ни тогда, когда он был малышом, ни теперь, когда ему грустно или больно. Но все же я люблю его. Он для меня такой же сын, как и Адриан. Поэтому… я благодарен вам. – Он заглянул Нове в глаза. – За попытку его спасти.
– Даже при том, что я понятия не имела, что делаю, и в конечном итоге только напортила?
Он еще шире улыбнулся.
– Даже при этом.
Нова потупилась, чувствуя, что не может выдерживать его взгляд.
– Мне правда пора вернуться к медикам.
– Прошу, – он взмахнул рукой в сторону лифта. – Не смею задерживать вас более ни минуты. Целители могу быть ужасно назойливыми, когда им кажется, что с ними не считаются.
Не зная, что сказать – до свиданья, спасибо или еще что-нибудь – Нова просто неуверенно помахала рукой и, опустив голову, заспешила к лифту. Когда она проходила мимо секретарского стола, Призма уже сидела на своем месте. Она что-то приветливо прощебетала Нове.
Подошел лифт. Войдя в кабину, Нова в изнеможении прислонилась к стенке и потерла лоб. Из головы не выходили воспоминания Укротителя Ужаса о Битве при Гатлоне. Об участии Макса – о том, как Хью Эверхарт рисковал жизнью ни в чем неповинного младенца, и как Ас пытался его убить, чтобы сохранить жизнь себе.
Снова и снова ее мысли возвращались к сломанному шлему на пьедестале, не более опасному, чем детская игрушка.
А между тем где-то в Штабе Отступников хранится настоящий шлем. Шлем Аса Анархии. Невредимый и ожидающий.
Нова с силой хлопнула дверью. Не потому, что злилась, а потому, что даже после долгой пешей прогулки до Вэллоуридж, она все еще была под впечатлением от истории со шлемом Аса и всего, что из этого следовало. Для нее. Для Анархистов. Для Отступников, у которых, возможно, во всех их патрулях, вместе взятых, не набралось бы столько мощи, как в одном этом предмете. Может, они и вправду до сих пор не пользовались им для собственных нужд, но ведь могли и передумать – такая возможность всегда была. Пока шлем принадлежит Отступникам, никто не решится выступить против них.
Как только Нова вошла в гостиную, в дверях кухни появилась Хани, помешивая ложкой золотистый мед в стеклянной банке.
– Это как-то непохоже на тебя, обычно ты входишь тихо, – сказала она, подняв ложку. Мед с ложки капал на пол, а Хани не замечая, рассеянно помахивала ею в такт словам. – Что-то случилось?
Сунув ложку в рот, она стала облизывать ее, как леденец.
Нова уставилась на нее.
– Вроде того, – она протиснулась за спиной у Хани, на ходу снимая с руки коммуникатор. Нова бросила ленту на кухонный стол. Она сняла его в первый раз со дня их побега из туннелей, и теперь рука без него казалась голой. Но зато без него было легко и свободно.
– Ой, – Хани подняла нарисованные брови, глядя на коммуникатор, – Ты, наверное, собралась в такое место, что Отступники не одобрили бы. Рассказывай.
И она кокетливо облокотилась о холодильник.
– Потом, – отмахнулась Нова. – Сначала мне нужно кое-что сделать.
Только она взялась за ручку двери, ведущей в дальнюю комнату, как стены задрожали от несильного взрыва. С потолка на столы посыпались хлопья побелки.
– Лерой там колдует над чем-то, – пояснила Хани, опуская ложку в мед. – Уже уходишь? Ты ж только что пришла.
Нова пропустила ее вопрос мимо ушей.
– Вы вообще отдаете себе отчет, что нам нужно сидеть здесь тише воды ниже травы?
Хани фыркнула.
– Дорогуша, Некоторые люди просто не могут быть незаметными.
Удержавшись, чтобы раздраженно не закатить глаза, Нова осведомилась.
– Что, и Фобия здесь?
– Нет. Пропадает где-то целый день. А ночь, подозреваю, он провел в туннелях. Тени и мрак – это его, сама знаешь. А я так рада снова оказаться на солнышке!
Она вздохнула и сладко улыбнулась крошечному грязному окошку над кухонной мойкой.
Нова толкнула дверь.
– Лучше тебе к нему не привыкать, – пробормотала она, выходя на узкую веранду.
Там, на маленьком пятачке с чахлыми колючками и сорняками радостно вились пчелы Хани, торопливо восстанавливая свои ульи. Накануне Нове показалось, что они жужжат радостнее, чем в туннелях, а сейчас она этого почти не заметила. Свернув в проулок за домом, она зашагала в направлении Блэкмирской платформы. Приближался вечер, и тени от соседних домов уже заполнили узкий проход между зданиями. Нова шла мимо заколоченных окон, заборов, покрытых слоями граффити, и поросших одуванчиками палисадников. Ее внимание привлек свет в угловом доме, и, посмотрев на второй этаж, она увидела, как кто-то открывает окно. Удивленная Нова сбавила шаг. Она так привыкла, что в этой дыре никто не живет, что трудно было поверить в существование соседей.
Или, может быть, это тот бродяга, которого она вышибла из дома в первый день.
Нова уже собралась идти дальше, но вдруг внутри у нее все сжалось, и она бессознательно потянулась за шокером на поясе.
