— Если бы не покровительство Жреца, вам пришлось бы ответить по всей строгости обычаев.
— Это очень несправедливо по отношению к обычаям, — вставил Рем.
— Вам выноситься предварительное предупреждение.
— Предварительные предупреждения — самые лучшие, — не унимался Рем.
— Надеемся на ваше понимание и разумность.
— Несомненно, учту это, — сказал я, понимая, что, скорее всего, лгу.
— А что с дочерью Жреца? — спросил напарник старшего хранителя Рорха, находящийся позади меня. — Она что, накурена?
Рем моментально воспользовался стандартным контрзаклинанием:
— Она сделала это по собственному желанию!
Рорх посмотрел на своего напарника и покачал головой. Языком выразительно мигающих век, он что-то сообщил ему, а потом аккуратно положил Проглота передо мной.
— Доброго дня, — произнес он, уходя.
— Добро! — весело закричала Кира.
Когда стихли шаги хранителей, я медленно, медленно, медленно выдохнул. Потом так же медленно поднял взгляд на Проглота.
-..! — сморщился зверь.
Под передней правой подмышкой щелкнула маленькая крабовая клешня.
— Наелся? — яростным шепотом спросил я.
— …
— Бонгор!
-..! — Проглот завалился на спину и поднял вверх лапы.
Это было еще не все. Минут десять мы с Ремом вытаскивали Олечуча из-под шатра. Потом долго приводили в чувство Киру сидя в Золотой Струе. Рем отпаивал ее крепким сладким чаем и опасливо подсовывал тарелки с едой. Кира жадно ела, вбрасывая пищу под паранджу. Я пытался вызвать Цыпленка, — не получалось. А без него я управлял маггией не лучше, чем кошка — фарфоровым сервизом.
— Как же голова болит, — шипела Кира.
— Сначала всегда так, — успокаивал Рем. — После второго раза легче будет.
— Рем! — отвлекался я.
— Будет-будет.
— Я столько всего съела. Никогда так много не ем. И такого.
— Все впрок пойдет.
— Цыпленок, покажись!
Люди вокруг нас нервничали. Я позабыл объяснить, почему в месте, напоминающем болото, кишащее голодными пиявками, к нам за все это время так никто и не привязался. Несмотря на то, что Кира напоминала дорогую блесну для щук и привлекала уйму нежелательного внимания.
Так вот, мы были в совершенной безопасности, потому что Олечуч снял шлем и вонзал себе в голову длинные стальные спицы. Эти спицы крайне напоминали то, чем обычно прокалывают свое лицо некоторые франтовые пираты. Они явно раньше кому-то принадлежали. Что ж…
Головорезы в Золотой Струе наблюдали за этим как загипнотизированные обезьяны. Подрагивали кадыки. Скрипели гнилые зубы.
— Надо убираться отсюда, — сказал я, оглядевшись. — Хватит на сегодня прогулок.
Рем поглядел на меня и спросил жестами:
«Уверен?»
«Первенец знает все. Не знаю, смогу ли расколоть. Попытаюсь», — ответил я.
Сухолюд покивал.
Я не знал, насколько Реверанс будет со мной откровенен. И собирался в Исток со смутным планом: попытаться разговорить первенца, или послушать кого-нибудь из его приближенных, а потом… Гм. А потом сбежать. Да. Как-нибудь.
— Ты как, принцесса? — спросил Рем, одобрительно глядя на Киру.
— Все… — она тихонечко рыгнула. — Простите, пожалуйста. Все хорошо. Да, нам лучше уйти. Отец велел быть в Истоке к вечеру.
— Матрас, ты закончил?
Олечуч, не ответив, прошелся рукой по ежику торчащих спиц. Надел шлем — затрещала подбивка. Завернулся в скатерть.
— Тогда уходим, — я толкнул ногой Проглота, лежащего рядом.
Когда мы вышли из Карантина, Кира предложила взять в прокат несколько моржей.
— Прокат? — переспросил Рем.
— На время, — объяснила Кира. — Мы возьмем моржей на время, а потом они сами вернуться к смотрителю.
Рем изогнул левую бровь и осторожно спросил:
— А если их украдут?
— Украдут? — в свою очередь не поняла Кира.
— Ну да, — невинно поморгал Рем. — Возьмут моржей навсегда, и они никогда не вернуться к смотрителю.
Кира неуверенно провела рукой по животу.
— Такое бывает, — сказала она медленно. — Когда морж нужен на долгое время. Смотритель просто набирает новых животных. Но это случается крайне редко. В постоянное пользование моржей раздают на рынке.
— Клянусь Первым, да что не так с этими ребятами? — воскликнул Рем. — Как можно отдавать что-то бесплатно?! Это против человеческих правил! Против природных правил, Gahto hamacke! Это нарушает баланс!
— Баланс чего? — спросила Кира.
Рем в ужасе уставился на нее.
— Баланс Кармана, конечно! — взорвался он.
— Карман, это какой-то известный экономист Авторитета? — уточнила Кира.
— Карман, — Рем оттопырил складку жилета, в которой спал Виг, — это карман! Он не должен оставаться пустым. Если из него что-то пропало, ты должен восполнить потерю. Не сделаешь этого, — силы баланса жестоко покарают тебя. Окажешься в канализации быстрее, чем прелести из ночного горшка! Это, пожалуй, единственный закон, который я признаю.
— Видимо проблема в том, что у стотри нет карманов, — заметил я с улыбкой.
— И канализации, — добавила Кира. — Все отходы перевозятся на Остров Мусора.
— Именно поэтому этот народ безнадежен, — махнул рукой Рем. — Их даже народом не назовешь. Одно слово — община.
