Забравшись внутрь через узкую закупорку, я с наслаждением нырнул в теплый туман бурлящего табака. На ощупь добрался до чьей-то головы и присел рядом. Взял свободный хлыстик.
Спокойствие-е-е…
Рассла-а-абленность…
Беспе-е-ечность…
— Как будете расплачиваться? — спросили закручивающиеся клубы дыма над моим левым ухом.
У нас с Ремом была договоренность — как только состаримся настолько, что лень будет срезать кошелек у сонного туриста, мы уйдем на покой и откроем собственный хотельный дом с отдельной пристройкой для кальянного зала. И маленькой библиотекой для извращенцев вроде меня. Я не раз пытался придумать что-нибудь удачнее этого решения. Бесполезно. Вершина человеческих знаний о расслаблении: интересные книги, половые утехи, хороший кальян.
А еще мне хотелось получить эту невероятную способность любого хозяина кальянного шатра: безошибочно находить в дыму новоприбывших.
— Основной Терминал заплатит за меня, — ответил я нехотя.
— Здесь каждый платит сам за себя, — дым завернулся вверх, нахмурился.
— У меня нет профилей. Я бедный колдун, который может сделать тебе неплохую рекламу.
— Реклама мне не нужна. Мой шатер здесь единственный. Так что плати или выметайся, бедный колдун.
Что-то неприятно острое царапнуло затылок.
— Я заплачу вдвое больше, — сказало завихрение, медленно танцующее напротив меня. — Отстань от почтенного магга, мистер.
— Я запомню это, — дым над моим левым ухом осел, стал светлее.
— Спасибо, братец, — поблагодарил я незнакомца. — Пытаешься быть вежливым и не баловаться маггией, а в тебя тычут бритвой.
Имена в кальянных залах были вне закона. Ты всегда оставался инкогнито. Это было сакральной, почти мистической традицией. Вор мог встретиться с начальником стражи и прекрасно с ним поболтать на любые темы. Анонимность награждала необыкновенной свободой и спокойствием.
— Вряд ли, — ответило завихрение. — Мне кажется, что это что-то вроде шила. Так ты магг?
— Старый наемник, — соврал я автоматически. — Семьдесят нерестов не могу присесть и подумать о настоящей жизни. Всему научился помаленьку. Был моложе — колдовал мечом. А сейчас… — я затянулся. — Все больше с клюкой. Иные ее посохом называют.
— Но что-то ты умеешь? — спросило завихрение с любопытством.
— А как же… Вот, к примеру, нанялся я одно время к эФ. Он тогда еще не мог отделаться от клички Капуста, потому что положил всю свою банду на овощном поле, против психопатов Ка… эФ апосля решил числом взять. Кого только не рекрутировал, каждой твари по паре, не армия была, а песня про расизм. Магги там были. Одному я спас бороду, когда Ка половину банды повел слева, через топи. У нас только и споров было, сколько с десятка останется, если у Ка дурости хватит послать своих в болота. Сошлись мы тогда на двух из десяти… Ага. Почти все, сволочи, выплыли. Тут-то нас и погнали по собственным кишкам. Если б я тогда не заметил, что кочки меня окружают, — сейчас бы в меня лягушки на зиму зарывались. Ну и этого с собой подхватил. Без имен. А какая с магга благодарность? Научи, говорю, хоть чему-то, хотя во мне таланта отродясь не было. Никто у нас в роду не паршивел. Он говорит, таскайся, мол, со мной, от облучения кое-что появится. Научу, как этим пользоваться. Ну и научил. Свет могу создавать. Дорогу находить, куда скажут. Жизнь могу почуять. Ну и драться не разучился.
— Кто десятник был? — вдруг очень серьезно спросило завихрение.
— Десятник-то? — переспросил я, внутренне похолодев. Повезло же на настоящего ветерана Двадцатинерестовой Дуэли нарваться. И на на кой змей я столько болтаю. — Так этот, дай Первый памяти, — Ха-эС. Не выбрался тогда, бедняга. А хороший был вояка. Брюхом двери выбивал… А стоило ему до костра добраться. О-о-о, затяни пояса братва, от смеху лопнуть — раз плюнуть.
— Да, — мрачно согласилось завихрение. — Помню Ха-эСа. Мне тогда за восемнадцать едва перевалило. Тоже еле выбрался. Встретились, значит, два призрака. Ха! Как думаешь, в этот раз выживем?
— Вряд ли, — ответил я спокойно. — Автор это тебе не Ка.
— Да, это точно, — с усмешкой согласилось Завихрение. — Тебя не мучит совесть?
— Что это? Нет, у меня только с почками проблемы.
— Я серьезно. Только представь себе, ты предаешь собственную родину ради денег. Целый континент погрузится в хаос из-за нас с тобой.
— Мама всегда говорила мне, что хорошему человеку должно участвовать в жизни других людей, — ответил я весело.
Мы говорили довольно долго. Наслаждаясь кальяном и притворяясь змей знает кем, я вызнал у Завихрения, что дела у Авторитета действительно плохи. Хуже, чем когда бы то ни было. Первые два раза стотри нападали только своими силами. У них не было хорошей амуниции и флота. Обычно они добирались до пограничных вод на кораблях. Атаковали в лоб, через скалы, стараясь пробиться к Гротеску. Шансов у них почти не было. До гротеска добиралась, в лучшем случае, половина воинов.
