фрагмент крайне динамичной и брутальной симфонии «Чаепитие лиги Чемпионов».
Вилла угнетало странное предчувствие. Он был в сознании уже довольно долго, но ему совершенно не хотелось открывать глаза. Такое обычно бывает с пятилетним Кукси Бояшкинсоном, когда он слышит ночью скрип в коридоре или шорох в шкафу.
Опасность очевидна, но встретить ее, смело вынырнув из-под одеяла, не получается.
Рядом кто-то заперхал. А потом принялся ворочаться, взбрасывая жухлые опахала мертвого папоротника и рыча. Кабинетный варвар решился: напал на окружающее пространство жадным взглядом.
— Ну чего смотришь… вычисляется… помоги мне слезть.
Вилл поднялся и рассек мечом лианы. Ики упал, подпрыгнув на колесах. Накат тут же вскарабкался на него и уселся, мрачно озираясь по сторонам. На него были надеты странные черно-синие доспехи. На грудной пластине белела надпись «Атряд Альфа». Вилл, приподняв руки, оглядел себя. Как оказалось, он тоже входил в «Атряд».
Некоторое время они оба озирались по сторонам.
— Движение, заросли, на два часа, — тихо прохрипел Накат.
Кричащий меч вопросительно пискнул.
— Опасности вроде бы нет, — перевел Вилл.
Из зарослей с шумом вынырнул жнец. Он покружился над Альфой и приземлился на покосивший ствол папоротникового дуба.
— Не делай резких движений, — предупредил Накат.
Вилл не был до конца уверен, кому именно адресовалось это предостережение. Но на всякий случай решил не шевелиться. Появились еще несколько жнецов. Они притащили огромный железный шкаф, который уронили рядом с Накатом. Суровый колясочник даже не моргнул. Он продолжал сверлить взглядом первого жнеца.
— Ну? — Накат подъехал ближе. — Какого змея тебе нужно? Зачем вы перенесли нас сюда и напялили эти тряпки?
Жнец шевельнул щупальцами, поскреб крючьями бок. Потом вынул из внутренних пазух покрытую слизью куклу, изображающую Командора Вероятность, одного из самых значимых членов Лиги Чемпионов.
Жнец потянул за колечко на спине куклы.
— Нужно! Спасти! Мир! — пропищала та.
Варвар и убийца переглянулись.
— Что? — переспросил Вилл.
— Нам! Грозит! Опасность!
— Какая опасность? Кому грозит?
Жнец выбросил куклу. Ее место занял размокший букварь. Сборщик осторожно его пролистал и остановился на букве «С». На бумаге расплывалось изображение светозверя.
Вилл приподнял левую бровь, изо всех сил стараясь понять. Жнец возбужденно затрясся и взлетел. Вместе со своими сородичами он раздвинул ветви.
Накат присвистнул.
Из центра Троегорья закручивалась вверх гигантская призрачная воронка. Клыки планеты содрогались и агонизировали от неизмеримого напряжения. Давление вырывало целые скалы, дробило тела исполинских гряд. Они кружились вокруг Торкена, словно подхваченные вихрем коровы.
— Выглядит хреново, — прокомментировал Накат.
— Ты хочешь, что бы мы отправились туда?
Энтузиазм Вилла в этот момент несся к отрицательному значению. Но воля только пожала плечами и мрачно сплюнула.
Зашелестели листья. Свесились вниз переплетения лиан. Жнецы ушли, так и не ответив.
— Ничего не понимаю, — пробормотал Вилл.
Накат хрустнул пальцами и поехал в чащу.
— Эй, куда это ты? — окликнул его варвар. — А как же планета?
— Ч… Что? — сварливо донеслось из-за спинки Ики. — Планета?! Только не сходи с ума, парень. Боги шутят, как умеют. Смеяться при этом не обязательно!
— Эта воронка выглядела довольно серьезно! — напомнил Вилл. — Клянусь Марлеем, ничего серьезней я в своей жизни еще не видел!
— А что ты вообще видел? — спросил Накат, остановившись.
— Ну… Немного… того, немного этого.
— Слушай, парень, — киллер повернулся к нему и показал грязную задубевшую пятерню. — Видишь эту руку? Обрати внимание на мизинец. В нем есть целая косточка. Косточка, которую я ни разу еще не ломал в драке с такими уродами, что эта воронка покажется тебе остывшим бульончиком, просто потому, что она далеко и не пытается на тебя напасть. Когда я был инквизитором, я почти каждый змеев месяц сталкивался со зреющим апокалипсисом. Ритуалы на озерах крови, призывание червецов, восстановленный штамм Пенной чумы сопротивляющийся вакцине. Я встречался даже с сыном Хладнокровного. У этого парнишки вместо соплей текла кровь его последней жертвы. Каждый раз мир висел на волоске, но кругом ничего не менялось, даже цена на лук не падала. И знаешь почему? Миру просто наплевать. Ему настолько все равно, что даже у Армагеддона опустились бы руки.
Накат развернулся и принялся раздвигать заросли руками, пытаясь протиснуться меж тугих стеблей.
— Но ведь ничего не менялось именно потому, что ты ломал кости! — не сдавался Вилл.
— Парень… вычисляется… прав.
— Не вмешивайся, Ики.
— Нет уж, я вмешаюсь!
Накат вдруг покатился назад.
— Ики! — он вцепился в колеса. — Мы уезжаем отсюда.
— Нет, мы остаемся!
Заскрипели рессоры.
— Да как ты смеешь? — задохнулся от возмущения Накат.
