Это было похоже на правду. Минуло недели три. Интересно, флот Реверанса уже проделал хотя бы четверть пути?
Облизнув губы, я посмотрел на север.
И увидел его.
Флот Реверанса.
— Быть того не может… Кира!
— Я здесь.
Она не дала мне свалиться от неожиданности.
— Ты сама сюда забралась? — спросил я, глядя на нее. Почему-то смотреть получилось только под определенным углом. Наверное, все дело было в том, что она превратила свой пышный многослойный наряд в нечто крайне… функциональное.
— Немного размялась, — скромно сказала она. — Престон.
— Что?
— Выше.
— Да?
— Мое лицо. Оно немного выше.
Маленький Рациональный Престон поволок мое внимание за шиворот и бросил его к недавнему снимку памяти с размашистой подписью: «вот теперь нам точно конец!».
— Напомни-ка мне: твоему отцу удалось добыть достаточно энергии, чтобы запустить Исток?
— Не думаю, — ответила Кира, закрываясь руками от светозверя. — Насколько я понимаю, он сам должен был отключить экстрактор. А почему ты спрашиваешь?
Я молча направил ее взгляд, взяв за подбородок.
— Перегрязь!
— Да.
— Куда ты идешь?
— Вниз, — сказал я, не оборачиваясь.
— Вниз? А что потом?
— О, Первый! — я присел и свесил ноги с борта. — Кира. Я не знаю. Понятия не имею! Я только и слышу: «что теперь?», «что потом?», что будем делать, Престон?» Что я, по-твоему, могу сделать с летящим Истоком? Я действительно хотел помешать Реверансу, но твой отец слишком крут для меня.
Я принялся сползать вниз. Сорвался и медленно опал как увядший лист.
— И теперь ты намерен, вернутся к тому, с чего начал? — Кира помогла мне подняться и усадила на ящик.
— Как ты это делаешь? — спросил я.
— Мне часто становилось скучно, и я исследовала Исток, — ответила девушка, присев передо мной на корточки. — А там маловато лестниц. Ну, так что, Престон?
— О, Первый, ты сейчас вылитый Рем. Не хватает только трубки.
— Не уходи от темы. Ты снова собираешься бежать? Пока мой отец наводит свой порядок в твоем доме?
Я сжал десны и вышел из-под корабля так, чтобы видеть Исток. Он приближался, но, видимо, гораздо медленнее, чем раньше. Учитывая сроки его экспансии, в данный момент он реял из последних сил. Его кратеры натужно выдували вниз сияющие конусы, которые мигали и задыхались, то пропадая, то появляясь вновь. Его здорово тянул назад флот Соленых варваров. Сложной системой цепей, корабли были связаны в широкую колонну, которую Исток волок за собой на стальной привязи. Крепкие крытые капсулы бороздили Евфрат.
Я почувствовал пятками нарастающую дрожь.
Все было ясно, как божий день.
Авторитет был слишком большим для классического вторжения. Реверанс понял это в первый раз и окончательно убедился в этом во второй. И вот он элементарно, и в то же время неповторимо, решил доволочь свою армию до цитадели зла без лишних потерь. План его был прост как устройство кирпича. И продиктован незамысловатой же человеческой натурой. Стоит разрушить централизованной управление, в особенности же его символ, Гротеск, и весь континент превратиться в лоскутное одеяло. Даже самые закоснелые провинции не устоят перед новым развлечением под названием «Настольные Суверенитет и Независимость».
А тех, кто до конца будет предан Автору, армия стотри изолирует за считанные месяцы. Они выстроят огромные стены вокруг лоялистских резерваций и расскажут всему Новому миру, что в этих заповедниках глупости и злобы обитают враги человечества.
— Ну чего же ты ждешь? — спросил я у светозверя.
А еще подумал: как же Реверанс намеревается разрушить Гротеск?
В этот момент Исток тряхнуло, огонь захлебнулся, и дворец Основного Терминала, начал снижаться. Кира сдавленно вскрикнула. Но вот под огромными раструбами снова показались конусы неведомой силы, и величественное сооружение медленно пошло вверх. Так и не сумев, однако набрать прежнюю высоту.
Неужели он собирается…
— Я нашел Миумуна, — сказал Рем, появляясь справа от меня.
Несколько зункулов притащили тело в тигровом балахоне, заляпанном грязью.
— Он скатился в низину перед носом корабля — продолжал Рем. — Свернул себе шею, наверное. Кто-нибудь хочет произнести эпитафию? Хорошо, тогда я. Жил один такой Миумун. Пошла заварушка и он помер. Бывает же такое, правда? Первый, сделай так, чтобы в загробной жизни, он не бродил, постоянно глядя на свою задницу. Саминь.
— Я еще жив!
Все вздрогнули.
Голова Миумуна, неестественно вывернутая, вдруг заскрипела, дернулась. Послышалось едва уловимое «чпок». Отчаянно орудуя маленькими железными лапками, шлем выполз из капюшона. И уставился на меня пустыми глазницами. Его вытянутая макушка зазвенела и вдруг откинулась в сторону.
— Не смотрите на меня! — тонко заверещал Миумун. — Это все ваша вина! Ваша-ваша-ваша! Это из-за вас погиб мой трудяга! Где я сейчас найду такого же здорового и легко внушаемого овоща? Дохлых идиотов пруд пруди, а этого не брали даже самые жуткие болезни! А-а-а-а, как же я вас всех ненавижу! Ненавижу самой черной ненавистью!
— Так вот, что ты имела в виду под размерами, — протянул я, поглядев на Киру.
— Ну да, — хмыкнула та. — А ты что подумал… Ох, Престон.
