— Это, Абель, называется «ускоренный мир», — король Изумруда обернулся, продолжая идти по длинному мосту, — Представь, что наш мир — это клочок бумаги. Я… Так сказать, сминаю это бумажку и могу оказаться вмиг на другом конце света.
— А что это за вода? — спросил Абель, глядя на мутную воду, что окружала их со всех сторон, — Ей же ней конца и края!
— Это, Абель, мой мир, если так можно выразиться, — король Изумруда обернулся, продолжая идти по длинному мосту, — Представь, что наш мир — это клочок бумаги. Я… Так сказать, сминаю это бумажку и могу оказаться вмиг на другом конце света.
— А что это за вода? — спросил Абель, глядя на мутную воду, что окружала их со всех сторон, — Ей же ней конца и края!
— Это и есть наш мир. Спрыгни во-о-он там, — показал пальцем Норман, — И окажешься… Хм-м… Думаю где-то около Аметиста… На высоте четырёх тысяч метров.
Абель поёжился и отошёл подальше от края моста, вновь слыша смех прислуги.
«Осталось спросить про этого его Вика, но… Думаю на столько вопросов он уже не ответит…» — глядя на Тэнни, думал Абель.
Они шли уже час, а то и два, — время здесь, кажется, шло совершенно по-другому. Уи и Линда разговаривали о чём-то позади, а Норман что-то бормотал себе под нос далеко впереди. И лишь Абель шёл, смотря на свою чёрную, подобно ночи, спутницу, что сидела на его плече и весело болтала тонкими ножками, видимо, полностью овладев физической оболочкой.
Принц поднял взгляд к небесам — вместо неба в этом месте была… Словно ещё одно море, как то, по которому они передвигаются сейчас. Возможно, в голове Абеля тогда закрались какие-то подозрения по этому потолку, но он попросту не стал много думать на этот счёт.
Где-то далеко, кажется, играла спокойная песня с невитиеватыми словами, заставляя Абеля расслабить напряженные плечи и идти более лёгким шагом. Видимо, опять Норман постарался.
Аметист
Над ледяным озером стоял туман. Виднелись лишь камыши, выглядывающие из под снега, что расположились недалеко от берега. На платье капал мокрый снег, ведь высокие деревья остались позади и здесь было… Что-то вроде холмистой полянки.
«Где-то недалеко отсюда находится деревушка с нашим фортом…» — вспоминала Эвелин.
Снег хрустел под ногами, когда принцесса обходила небольшое озеро в попытках обнаружить нечто, что она видела во снах. Но она видела лишь снег, снег и снег. Что же, видимо, это были всего лишь сны.
Она развернулась, направляясь обратно в лес, все же её отец, Аарогуст попросил вернуться пораньше, до того, как солнце сядет.
Эвелин дернулась от неожиданности, запинаясь об подол собственного платья и падая в снег лицом. Но почти мгновенно вскочила, потому что уже точно слышала этот шепот раньше! И не единожды!
— Кто ты? Где ты?! — она свернула зонт, превратив тот в длинную трость — отличное оружие против чего-то, что ты даже не можешь увидеть, — Покажись!
Никто не откликнулся, никто не пришел на её зов. Она попятилась спиной к лесу, и, как итог, уперлась лопатками в ствол высокого дерева, четко ощущая спиной все неровности коры.
Какая-то тревога была на душе, будто бы… Она боялась этого голоса, словно за ним стоял кто-то гораздо страшнее, чем это возможно. Рука скрылась в шубе, вынув небольшой кинжал, спрятанный в потайном кармане. С оружием в руках она чувствовала себя спокойнее.
— Ваше Высочество, вот вы где! — появился позади Самуэль, — Я вас обыскался… Фух-х… Ваша мать прислала Прешшера — пора возвращаться.
Воротник белой рубашки был запачкан, видимо, старый дворецкий также упал где-то по дороге. Он казался вымотанным, будто бы бегал долгое время, — это объяснило бы его отдышку.
— Д-да, — запинаясь говорила Эвелин, оглядываясь на озеро, — Это… Мрачное место, Самуэль, давай убираться отсюда.
— Отец, — слегка наклонила голову Эвелин, позже обернувшись к королеве, — Матушка.
— Эвелин! — радостно воскликнул король Аметиста, кажется, когда рядом его дочь, он из жестокого и хладнокровного убийцы превращается в милого и неуклюжего мальчика, но, заметив на себе взгляд Элеоноры, прокашлялся, став серьезнее, — Это сложно объяснить… Понимаешь… Нет, я не могу, Элли!
Королева, мать Эвелин, сейчас выглядело величественно… Нет, она всегда была такой: доминирующей и властной. Она — настоящая богиня битвы. Раньше, очень давно, Элеонора, как гласит история, была обычной горничной в королевском дворцу. Хотя, обычной её назвать сложно — она была способной, талантливой. Не только мастерски обращалась с хозяйственными делами, но также была настоящим маэстро в фехтовании и, пусть у неё нет магии, она ничуть не слабее Аарогуста.
История их любви покрыта тайнами. Неизвестно, как Аарогуст, что в те времена собирал войска, чтобы отомстить Изумруду за смерть своего отца, смог растаять перед, совсем неженственной в те времена, Элеонорой. Но так оно и было.
— Будешь должен, — вздохнула королева.
Аарогуст расслабил плечи и, потянувшись, встал с трона. Он неспешно снял корону, увитую фиолетовыми камнями, кладя её на мягкую подушечку на пьедестал, что стоял неподалеку от его трона.
