Абель снял белую перчатку с руки, вдохнулморозный воздух полной грудью и, закрыв глаза, докоснулся до руки Лайона…
Абель снял белую перчатку с руки, вдохнул полной грудью и, закрыв глаза, докоснулся до руки Лайона…
Он вновь оказался в духовной комнате, где-то в углу гуляла Тэнебрис, осматривая чёрные огни, что после заключения эдакого договора Абеля с Тьмой, появились по всему периметру комнаты.
В этот раз помимо Абеля и Тэнни здесь было кто-то ещё. Кто-то… Такой же, как они. Такой же прогнивший Тьмой.
Это был большой шар, на вид будто бы стеклянный, но на деле это был прочный камень. Внутри виднелись какие-то красные… Осколки? Да, это подходит больше всего.
— Так это тебя зовут зерном болезни, — понимающе кивал Абель, — Значит из-за тебя меня выгнали с корабля?..
Красное свечение окружило большой валун, будто бы оно слушалось и подчинялось Абелю. Оно чувствовало уважение по отношению к Абелю. И сейчас оно чувствовало себя виноватым, — так ему сказала Тэнебрис.
— Из-за тебя умерли все мои друзья, — продолжал принц, смотря на то, как валун уменьшается в размерах, будто бы стыдясь перед Абелем, — Из-за тебя умирают люди в Рубине и Аметисте, да?
Оно сжималось и сжималось, пока совсем не уменьшилось, став даже меньше Тэнни. Та радостно подбежала к круглому камешку, но заметив строгий взгляд родителя, то есть Абеля, вновь спряталась во тьме, ожидая, пока закончится «суд».
Абель долго смотрел на то, как маленький камешек с красными вкраплениями моргал, Тэнни переводила это, как «множественные извинения», а неприятный скрежет — плач. Но в итоге просто рассмеялся, заставив вздрогнуть и Тэнни и этот небольшой камешек, зерно болезни.
— Спасибо тебе, — улыбнулся парень, склонив голову, — Я стал принцем, равным Эвелин, смог управлять своей силой и даже познакомился с Тэнебрис. Если бы не ты, то гнил бы в салуне, выпивая вместе с теми отбросами.
Оно не увеличивалось в размерах, нет, но начало кататься по полу. Тэнни перевела это, как чрезмерную радость, а после маленький чёрный человечек, Тэнни, начала бегать за маленьким круглым камешком.
«Кажется, или то, что я общаюсь с камнями — это не хорошо?» — подумал Абель, глядя на это всё.
— Кха! — кашель Лайона окончательно вывел Абеля из состояния концентрации.
Капитан вырвал свою руку из хватки принца, выплёвывая на неё маленький камешек, такой же, который был в духовной комнате Абеля. Лайон сразу почувствовал, как легко ему стало дышать, и вообще, стоять на ногах. Он исчез из поле зрения парня, видимо, пошёл звать и всех остальных.
Это продлилось минут пятнадцать, не больше. Все эти камни, попадая в комнату Абеля и видя его там, моментально сдавались, предлагая свою службу и пополняя силы своего нового господина.
Но потери были слишком большими. Умер Томас, Анелольн, даже Широ, что казался несгибаемым. Из 96 в живых остались лишь 30! И то, некоторые из них точно выжили из ума. Жизнь в них поддерживал лишь Робби, что приходил сюда каждый день и давал надежду на спасение.
Мягкие кожаные перчатки, шершавые на ощупь, а на указательном пальце даже потрёпанные, на обеих перчатках. Почему-то, всё тело наполнилось теплом, когда Абель сжимал их в своих руках. Ему не хотелось их надевать, держа их, это напоминало ему те недолгие моменты, что они были провели с Эвелин.
Аметист
— Ваше Высочество, не двигайтесь! — слегка повысил голос старик, — Я должен влить всю свою силу, чтобы распечатать ваше состояние астрала.
Это была большая комната, которая находится на вершине башни мага, Сильджертольда. В принципе, если взглянуть на комнату — типичная библиотека. Множество книжных шкафов с книгами-пылесборниками, пюпитры (подставки для книг) с толстыми фолиантами и гримуарами. А вместо окон были витражи, изображающие легендарное сражение Багровой стрелы. Также стояли несколько витрин, под стеклами которых были палочки и жезлы, видимо, Сильджертольд собирает их во время своих долгих путешествий.
Эвелин стояла в самой середине комнаты, её окружали письмена, которые помогла нанести Софья, написанные на языке Предков. Несколько кругов с витиеватыми иероглифами и рисунками были нарисованы вокруг принцессы, а когда формула была закончена, то Софи выгнали, чтобы не нанести вред её сутирипсу. Сам же колдун приготовился массово терять духовную энергию.
От старика-колдуна начало исходить голубоватое свечение, постепенно оно перекрашивалось в разные цвета стихий и элементов, которыми обладал Сильджертольд. Параллельно с этим Эвелин читала слова-направители, что ей дал маг. Благодаря им это свечение, мана, находила дорогу до нужной руны, нарисованной на полу. Помаленьку-потихоньку они вливали энергию Сильджертольда, которую он копил на протяжении целой жизни, пока белые руны наконец-то не засверкали золотистым цветом.
