Отступница полностью

Фундаментальный ярус, как днём, так и ранним утром, был одинаково плохо освещён, отчего казалось, что здесь неизменно царствует застоявшаяся ночь. Вездесущие, мигающие зелёными-синими-красными оттенками неоновые вывески создавали особенную, мрачную и одновременно завораживающую атмосферу.

Людей в это раннее время суток здесь было очень мало. Редкие прохожие или проезжающие на своём электронном средстве – моноколёсах, электрокарах или самодельных штуках – выглядели или устрашающе, или сонно. Один неспящий житель фундаментального яруса, пряча лицо под ковбойской шляпой, полулежал под стенами заведения с названием “Опальная пери” и абсолютно трезвым, расслабленным и одновременно громким голосом напевал слова: “Отодвинь тяжелые шторы / посмотри в пыльное окно / я стоптал свои шпоры / чтоб увидеть твоё лицо”.

– Если ты не поможешь / если не отворишь / ты мне сердце не выжжешь / я твоё вырву лишь / и в свою грудь поставлю / чтоб стучало с моим / отвори, умоляю / иль без сердца умри, – вдруг пропел остатки недослушанной нами песни Конан. Мне понравились и необычные слова песни влюблённого маньяка, и их исполнение, но я, естественно, промолчала об этом.

На стоянку-Е мы заехали без пятнадцати семь. Она походила на пустой гараж для крупногабаритной техники. На бетонных стенах и полу было начертано много непонятной разметки, выполненной жёлтой и чёрной красками.

– Вы вторые, – громко провозгласил Айзек, когда мы припарковались в метре перед ним.

– А ты как всегда первее всех, – ухмыльнулся Конан, пока я надевала свой рюкзак. – У остальных ещё пятнадцать минут времени, так что прекрати хмуриться, все успеют.

Встретившись взглядом с Айзеком, я постаралась не поджать губы от воспоминаний о неприятном разговоре с Лив. Конечно я могла бы, как старшая сестра, задать пару “ласковых” вопросов этому парню, но Лив уже давно как совершеннолетняя, так что вопросов у меня, если верить здоровой психологии, возникать не должно.

Пока я размышляла на тему того, зачем Айзеку могла понадобиться Лив, если только не для мимолётного развлечения, на парковку вошла женщина в такой же камуфляжной форме, в какой была я с братьями Данн. Незнакомка была высокой, ростом всего на пару сантиметров ниже Конана, то есть практически вровень с Айзеком. Она была неприкрыто крепкого телосложения, смуглая, черноглазая, с остриженными до линии подбородка чёрными волосами, на затылке собранными в неприхотливый хвост.

– Ингрид, ты с нами? – первым поприветствовал новенькую Конан, после чего они пожали руки.

– Буду прикрывать ваши задницы, малявки, – уже пожав руку Айзека, женщина протянула руку и мне. Рукопожатие у неё, конечно же, оказалось крепким. Если бы я не видела, кому жму руку, решила бы, что со мной здоровается мужчина.

– Малявки? – ухмыльнулся Айзек. – Ты всего на пять лет старше Конана.

– Спятил? Мне тридцать семь в этом году прогремело. Так что на семь лет, а тебя и вовсе на все девять. А потому слушайся старших, мелкий.

Я посмотрела на Айзека и вдруг мысленно ухмыльнулась: каким бы крупным Айзек ни был, в эту самую секунду, на фоне Ингрид, он и вправду предстал перед нами мелким.

– Ты, что ли, новенькая? – сверху вниз посмотрела на меня Ингрид, и я вдруг поняла, что на самом деле я не намного ниже её.

– Да, – коротко и максимально уверенным тоном, с серьёзным выражением лица, ответила я.

– Ясно. – Судя по её взгляду, “ясно” ей было больше, чем могло бы вытекать из моего ответа. – Кто ещё двое? – с этим вопросом она обратилась к Конану, но вместо него отозвался Айзек.

– Парень из недавно потрёпанного отряда, забыл, как его там… И ещё один новоприбывший.

– Новоприбывший? – видимо мы с Конаном удивились одновременно, но первым успел подать голос он. – Кто?

– Рейнджер. Попросил меня подсобить с попаданием в добровольческий отряд, вот я и подсобил.

– Я с тебя охреневаю, Данн-младший, – вдруг улыбнулась недоброй улыбкой Ингрид. – Ты хоть не трепался бы налево и направо, что пользуешься своими родственными связями, чтобы протаскивать своих людей куда тебе вздумается. Ладно я это услышала, а если услышат стены?

– И стены можно заставить умолкнуть навечно.

– Не слушай его, – взмахнул рукой Конан.

– Вы, Данны, такие интересные, такие разные, – прищурившись, процедила в ответ женщина-воин. – Одного так и хочется прикончить, со вторым переспать, а третьего спустить с небес на землю.

От услышанного я едва не поперхнулась. Это было слишком… Откровенно. Вот только было непонятно, про кого именно она говорила, перечисляя с кем и что сделала бы. С кем бы переспала, кого бы прикончила, а кого спустила бы с небес на землю?.. Но, судя по самодовольному выражению лица Конана и недовольному лицу Айзека, братьям всё было ясно и без дополнительных разъяснений.