Высказавшись, Ингрид отошла в сторону и закурила. Проводив её раздосадованным взглядом, Айзек направился в противоположную сторону, и как раз в это время на парковку зашёл ещё один человек в камуфляжной форме. Посмотрев в его направлении я не поверила своим глазам: к нам направлялся Данте Торнхилл собственной персоной.
– Твоих рук дело? – сквозь зубы прошипела я, метнув взгляд в Конана, но прежде чем он ответил, я уже знала, что он здесь ни при чём.
– Весёлая команда у нас собирается, – напряженно сдвинув брови, выдал Конан.
Рейнджер пришёл за две минуты до назначенного времени. С его приходом добровольческий отряд из шести человек был полностью укомплектован.
Продвинутое оружие нам выдали на вахте перед самым выходом на поверхность. Конан, Айзек, Ингрид и Данте получили на руки свои экземпляры, мне же с Рейнджером выдали новые, под наши личные отпечатки пальцев.
– Решился на столь сомнительное мероприятие несмотря на своё недавнее ранение? – поднимаясь по пандусу к выходу, обратилась я к идущему рядом псевдотрапперу.
– Меня так отлично залатали лазером, что чуть третью руку мне не отрастили. Так что я бью копытом.
Я ухмыльнулась:
– И копыта тебе тоже отрастили?
– Ты в хорошем расположении духа, как я посмотрю. А я думал, что ты не обрадуешься, когда узнаешь, что я буду рядом.
– Так ты знал о том, что будешь со мной в одном отряде?
На этот вопрос он предпочёл ничего не ответить. И это вызвало у меня тяжёлый выдох.
– Новоприбывшие, вас не проинформировали, но вам лучше быть в курсе, что за потерю продвинутого оружия в Подгорном городе приговаривают к изгнанию, – вдруг обернулась в нашу сторону шагающая впереди Ингрид. – Так что держитесь за него покрепче и поближе к опытным добровольцам.
Сказав это, она снова развернулась и пошагала широким шагом вперёд, вдогонку братьям Данн.
– Интересная женщина, – прищурился Рейнджер.
– Да, видно, что с яйцами, – хмыкнула в ответ я. – Присмотрись. Вдруг твоё?
– Да ну-у… – неверяще в такой вариант протянул Рейнджер, и мы заулыбались.
Пока мы улыбались, я вспомнила слова Конана о том, что добровольческие отряды обычно формируются минимум из пяти человек, и Конан с Айзеком, зачастую путешествующие вдвоём, считаются исключением из правил. Значит, мы не самая маленькая добровольческая команда – нас целых шестеро человек и все с продвинутым оружием в руках, которое, несомненно, должно придавать бонусов к индивидуальному чувству уверенности в себе. И тем не менее опасение столкновений с трапперскими коалициями всё ещё продолжает ощущаться мной реальнее, чем защищённость продвинутым оружием. Скорее всего, моей психологии ещё необходимо некоторое время, чтобы перестроиться на новую волну. Теперь я не являюсь потенциальной жертвой – я изначально являюсь охотником. И это лучше бы понять, а вернее прочувствовать, как можно скорее.
Глава 17
Мы вышли на поверхность не из того хода, через который Конан с Айзеком несколько дней назад привели нас в Подгорный город, и для меня это стало своеобразной неожиданностью – я почему-то думала, что оказавшись на свежем воздухе увижу ту же дверь и ту же панораму. Судя же по панораме, мы оказались с противоположной стороны горы – с той, которую я ещё не видела.
Мы вышли у самого подножия горы, проход был скрыт между двумя покосившимися камнями. Перед нами распростерлась необъятная долина, покрытая большими валунами, густой растительностью и молодым, уверенно захватывающим территории лесом. Утро было красивым, солнечным, где-то высоко над головой распевались диковинными голосами неизвестные мне птицы. Воздух пах травами, влажностью и чем-то сладким.
Я не была на свежем воздухе, не видела неба и солнца всего несколько дней, но вдруг явственно ощутила, как сильно соскучилась по всей этой свободе. Теперь я лучше поняла Конана, прежде говорившего мне о том, что он не может усидеть в четырёх стенах города, даже имея в своём распоряжении панорамное окно, дающее ему, что недоступно для превалирующего числа горожан, возможность наслаждаться природными видами через толщу непробиваемого стекла. Выйдя на поверхность этим утром, я поняла, что по возвращению в город уже тоже не смогу не думать о том, как поскорее вновь оказаться снаружи. Как остальные люди, выход на поверхность которым закрыт, могут целыми годами обходиться без этого простора, без этого чистого воздуха и всех этих природных красок? Как они до сих пор не свихнулись? Я не понимаю. Хотя, быть может, причина моего непонимания кроется в моей неуязвимости. В конце концов, под землю их загнали муки, о которых я не имею доподлинного представления.
