Когда Конан сообщил, что до входного камня нам остаётся не больше двухсот метров, Ингрид внезапно рухнула на землю. Она шла позади меня, и я сначала решила, что она споткнулась, но стоило мне пригнуться к ней, как я поняла, что она потеряла сознание. В этот же момент, осветив её фонариком от своего оружия, я разглядела повязку на её ноге – она была насквозь пропитана кровью. Я уже хотела сообщить остальным, что с Ингрид всё плохо, как вдруг услышала приглушенный хлопок, похожий на соприкосновение металла с камнем. Обернувшись, я увидела, что Айзек выронил носилки с Данте, в то время как Конан продолжал их удерживать, из-за чего верхняя часть туловища Торнхилла оказалась на земле, а верхняя всё ещё оставалась приподнятой над землёй. Встретившись взглядом с близстоящим Рейнджером, я поняла, что и он тоже держится на последнем издыхании: его кожа сильно побледнела, повязки на обоих предплечьях проявили кровоподтеки. Я сама чувствовала себя хуже некуда: плечо разнылось так, будто в него воткнули пучок раскалённых игл и не вынули их, в горле пересохло и почему-то начинали болеть глаза. Спасённая нами девушка, тяжело дыша, опиралась ладонями о свои дрожащие от усталости колени.
Отряд остановился.
Конан, не говоря ни слова, направился вперёд, прямо к входу. Я молча последовала за ним. Потому что всё ещё могла передвигать ногами.
Мы прошли не меньше двухсот метров, может даже больше, когда Конан наконец остановился у знакомого мне валуна и приложил к одному из его выступов свою ладонь. На выступе сразу же появилось голубовато-синее свечение, и вскоре из камня раздался мужской голос:
– Ветреная ли сегодня погода?
– Ветер царствует на севере, – отозвался Конан и, спустя несколько секунд, имитированная стена камня начала разъезжаться перед нами.
– Так значит, слова про ветер – это пароль, – тяжело дыша, произнесла я, вспоминая, как точь-в-точь такие же слова Конан произносил впервые сопровождая нас в город.
– Если бы я ответил, что ветер царствует на юге, это значило бы, что отряд захвачен трапперами и нам необходима помощь. В таком случае, нас встречали бы с другими объятиями.
Переступили порог входа в Подгорный город только мы вдвоём. Добравшись до вахты, мы отправили за остальными подмогу на электромобилях. Дальше было прохождение зоны дезинфекции, после чего по очередности должно было последовать принятие душа. Я держалась из последних сил, поэтому едва не застонала, увидев в коридоре между дезинфекционной и душевой зонами Ригана Дана. Обеспокоенный президент жаждал увидеть своих внуков живыми и невредимыми, какими они, по сравнению с остальными членами отряда, и вернулись в город. Несмотря на то, что и Конан, и я после дезинфекционной зоны всё ещё выглядели грязными, потными и липкими, президент не раздумывая обнял сначала Конана, а затем и меня, что стало для меня совершенной неожиданностью. Он назвал нас героями, спасшими невинную жизнь неизвестной девушки, и, кажется, едва сдерживался от более громких слов. Он ожидал прихода Айзека, но я дожидаться этого счастливого момента не собиралась. Попросив у президента прощения за свою бесцеремонность, я, с его разрешения, отправилась душ.
Душ я приняла поспешно, боясь не выдержать усталости и упасть в обморок прямо в душевой. Наконец смыв с себя потоки грязи, пота и крови, я быстро высушилась, переоделась в халат и уже на ватных ногах вышла в следующий коридор, в котором меня неожиданно перехватили две девушки в белоснежной медицинской униформе. Дальше последовали полчаса в медицинском крыле, местная анестезия и залатывание моего ранения при помощи лазера. Повезло, что мне не раздробило кость – лазер прошёл насквозь, порвав только мышцу, которую получилось восстановить практически безболезненно.
Уже на выходе из медицинского крыла на мой браслет пришло оповещение о том, что на мой лицевой счёт поступила тысяча монет. Значит, девчонку всё-таки признали вменяемой и пропустили в город. Но если она не сумасшедшая, тогда что с ней не так? Ведь что-то в ней меня беспокоило, и раз это не безумство, тогда что? На выяснение этого вопроса в ближайшие часы у меня не осталось ни сил, ни желания. Сейчас я желала лишь одного: как можно скорее принять горизонтальное положение. Капсульный номер всё ещё значился закреплённым за мной, а до апартаментов было гораздо дольше добираться, да и шляться по рабочим ярусам в одном только халате мне не хотелось. Так что я воспользовалась консультацией отзывчивой медсестры и при помощи лифта, отведённого для пользования персонала, уже спустя десять минут после выхода из лазерного кабинета стояла у восемьсот двенадцатой капсулы и опасалась только одного – что она не отреагирует на мой ключ. Но двери капсулы распахнулись передо мной стоило мне только поднести к замочной скважине браслет. Здесь всё ещё было моё немного помятое постельное бельё и всё ещё лежали мои вещи. От облегчения у меня едва не заслезились глаза.
