– Значит, нам всем заплатили по тысяче монет за новоприбывшую? Выходит, её проверили на психологическую вменяемость и пропустили в город? – я посмотрела на Конана. – Ей, должно быть, сложно одной, без друзей и близких… Думаю, кому-то из нас следовало бы её навестить, в знак доброй воли. Как она?
– Без понятия.
– Ты разве не интересовался?
– Мне что, делать больше нечего, как зелёными новоприбывшими интересоваться? Я её доставил в город – дальше о ней позаботится общество, да и она сама явно не из беспомощных.
– Но ты ведь интересовался моей судьбой после того, как доставил в город. Я думала, добровольцы присматривают за новоприбывшими…
– Добровольцы не психологи, детка, – хмыкнула Ингрид, приняв от Хуффи свою пинту тёмного нефильтрованного. – Вот тебе открытие: нам обычно наплевать на тех, за кого мы получаем свои гонорары, – сказав эти слова глядя мне прямо в глаза, женщина сделала первый гулкий глоток из своего бокала.
Мне вдруг стало настолько неловко, что я едва под стойку не провалилась: я что, только что при всех уличила Конана в ухаживании за мной?! Как я сама не допёрла, что добровольцы вовсе не присматривают за новоприбывшими?! Ведь, в конце концов, Конан таскался только за мной – с остальными членами моей группы он, за всё время нашего пребывания в городе, ни разу не попытался вступить в контакт!
– В общем… Ты… Это… Разузнай, как там приживается наша новоприбывшая, – окончательно растерявшись, пробубнела я, отведя взгляд в сторону от Конана, лишь бы только в дополнение ко всему этому ужасу не встретиться с ним взглядом, но, почти сразу же поняла, что допустила ещё одну ошибку: я при всех обратилась к нему то ли с просьбой, то ли с поручением!
– Хорошо, разузнаю, – засмеялся Конан, слегка запрокинув голову, причём это у него вышло так красиво, что я вошла в новую степень неловкости. Зачем он согласился?! При всех! Ему стоило послать меня куда подальше или хотя бы сказать, что он слишком занят, чтобы
Меня в этой ситуации радовало и спасало только одно – тусклое освещение. Если бы не оно, не одна бы я в этом помещении знала, что к моему лицу прилила краска. Впрочем, с моей ауры, должно быть, читалось достаточно, чтобы все присутствующие в радиусе мили от меня уже знали, что мне не по себе.
– Следующая вылазка через две недели, – вдруг то ли благородно решила помочь мне преодолеть эту ситуацию, то ли наплевательски отнеслась к произошедшему Ингрид.
– Только через две недели? – схватилась за соломинку я, впрочем выражая своё искреннее чувство разочарования. – Почему так нескоро?
– Другие отряды добровольцев тоже хотят погулять и заработать – мы в этом дырявом котле не единственные варимся и навариваемся. А ты что же, рвёшься в бой после такого тяжёлого первого похода?
– А ты думала, что захнычу и пойду на попятную? – я сжала кулаки на коленях под барной стойкой.
– Какие времена наступили, – вдруг подал голос сидящий справа от Ингрид Рейнджер, пьющий свою порцию пива. – Прежде женщины были самой нежностью, сейчас же стальнее некоторых мужчин.
– Неженки оказались не из живучих, знаешь ли, – вытерла тыльной стороны руки свои губы Ингрид. – Так что если захочешь постельных утех, лучше скажи мне об этом сразу, без хождений вокруг да около.
– Только не с ней, – зашептал Конан, делая Рейнджеру шуточные знаки руками. – Она и меня склонить пыталась…
– Тебя склонять – дохлый номер. Ты только на крайне чокнутых смотришь.
Я была в сантиметре от того, чтобы выпустить из себя фразу: “Ты что сейчас, чокнутой меня обозвала?!”, – но вовремя сориентировалась и прикусила язык. Ингрид же, в следующую секунду встретившись со мной взглядом, самодовольно ухмыльнулась. Загнала меня в ловушку и в холостую победила, стерва.
Наверняка излучая негодование, я взяла свою пинту и запила досаду первой серией глотков.
Глава 21
Все изрядно подвыпили. Лично я выпила шесть пинт, съела пять сэндвичей и трижды ходила в уборную отливать излишки жидкости. Кажется, нам всем следовало начать тормозить, но мы заказали ещё по одной пинте нефильтрованного пива каждому и уже ожидали подачи, как вдруг в противоположном углу зала, сквозь гул инструментальной музыки, фонтанирующей из проигрывателя, раздался знакомый мне бас владельца бара. Обернувшись одновременно с остальными, я увидела Байярда стоящим у крайнего столика возле окна. Он тыкал пальцем в направлении молодого мужчины и громогласно басил:
– Помни, у тебя всегда есть выбор: отбить или биться.
И только ты решаешь, как держать кулак или ставить блок!
Никогда не бойся в бою своём оступиться:
это твоя игра, твой бой и твой пропущенный хук в бок!
Наслаждайся вкусом крови на разбитой губе,
наслаждайся ссадинами на руках и адреналином в венах!
Помни: твой опыт в этой боли и в этой крови, что в тебе,
и никто не отберёт у тебя этого – твоих боёв прошедших в твоих стенах!
