Они проделали похожую процедуру ещё с восемью ячейками. Три из восьми “объектов” были мужчинами. Пять из восьми объектов были новоприбывшими. Восемь из восьми объектов были Неуязвимыми.
Проверив уровень жидкого азота только в восьми капсулах, оба доступных нашему обзору медика ушли в недоступную для нашего зрения часть помещения и присоединились к своим коллегам. Вскоре все они покинули помещение. Я продолжила ошарашенно смотреть вниз.
– Что это было? – спустя минуту наконец подобрала точные слова для тяжеловесного вопроса я.
– Я не знаю, что это. Вернее… Это ведь очевидно. Это замороженные живьём люди.
– По собственной воле замороженные?
– Ты серьёзно? – Лиф фыркнула, при этом шлёпнув себя по лбу ладонью. – Большинство замороженных новоприбывшие. Дальше по вентиляции таких помещений ещё тридцать два, в каждом по сто капсул: все они, кроме двадцати одной капсулы в этом, самом первом помещении, забиты замороженными людьми!
– Тридцать два умножить на сто, минус двадцать один… Три тысячи сто семьдесят девять человек?!
– За пять дней я проверила все эти помещения. Внутри одного из них кто-то из работников забыл свой ключ-карту от внутренней электронной картотеки. Я воспользовалась им и убедилась в том, что эти люди: или значащиеся пропавшими без вести жители Подгорного города, или не внесённые в списки новых горожан новоприбывшие, или официально признанные изгнанными из города много лет назад местные жители.
– Все Неуязвимые? – нервно сглотнула я, боясь услышать положительный ответ.
– Не уверена. Может и нет. Я не успела выяснить. Конкретно в этом помещении и двух следующих точно все Неуязвимые. По остальным помещениям неизвестно. Может быть, они держат замороженных Уязвимых отдельно от Неуязвимых. А может они морозят исключительно Неуязвимых… – Лив не успела договорить. Упершись о дно шахты руками, я резко поднялась и чуть не ударилась головой о потолок. Сестра последовала моему примеру. – Это ещё не всё!
– Что же ещё?.. – сквозь зубы прошипела я.
– Я видела Ригана Данна. Перед вашим возвращением из похода он был именно в этом помещении, но я застала его здесь в момент, когда он уходил, и не успела узнать, что он здесь делал.
– В этом замешаны Данны?
Что за глупый вопрос?! Естественно они замешаны! По факту ведь этот город буквально принадлежит Ригану Данну – он его украл у людей для себя!
– Айзек не замешан. Но Конан – скорее всего. Он любимый внук Ригана. Я слышала, как президент произносил имя Конана в этой комнате…
– Но тогда Конан был в походе – он не присутствовал здесь лично, – я быстро попятилась назад, и Лив не менее быстро последовала за мной. – И с чего ты вдруг уверовала в святость именно Айзека? Из двух братьев он самый подозрительный.
– Он нелюбимый внук. Риган старается держать его подальше от своих дел, что неудивительно – ты видела, чем он занимается? Я уверена на девяносто девять процентов в том, что Конан со своим дедом заодно.
Девяносто девять процентов – это очень много. Достаточно много, чтобы в груди кольнуло.
Завернув за угол, я наконец смогла позволить себе не пятиться, а ползти вперёд – Лив осталась позади.
– Ты говорила с Айзеком об этом?
– Что?! Нет! И ты не должна говорить об увиденном с Конаном! Иначе нам всем крышка! Нас заморозят…
– Ты точно не говорила с Айзеком? – я знала все интонации своей сестры и заподозрила неладную ноту в её ответе.
– Напрямую нет. Я лишь спросила, почему он не дружен с Риганом и почему сторонится Конана, и он намекнул, что причиной тому является нечто секретное, чем его дед и брат занимаются и что он не одобряет, но и не знает, как остановить
Я задумалась и вспомнила диалог, случившийся между мной и братьями Данн по пути в Подгорный город:
