– Сам посуди: зачем спасшимся, сытым и находящимся в безопасности людям рисковать своими жизнями ради спасения всякого одичавшего за десятилетие анархии и агонии сброда? – Я посмотрела на собеседника. Мы встретились взглядами – лёд и огонь. – Очевидно ведь, что в городе достаточно здорового населения: он вполне мог бы позволить себе обойтись и без психологически травмированных новоприбывших. Что-то здесь не вяжется.
Я замолчала.
– Что-то ещё? – выжидающе приподнял брови Данн.
Что ж, он хотел услышать все вопросы сразу, а я не имела желания их придерживать:
– Всё-таки уточни ещё раз, почему предпочтительнее спасать именно Неуязвимых?
– Потому что Неуязвимые более приспособлены к тому миру, в котором все мы оказались после Первой Атаки. Если Атаки не прекратятся так же резко, как однажды начались, остатки Уязвимых в итоге вымрут.
– Если не приспособятся, как президент.
– Я в это не верю.
– Не веришь в то, что твой Уязвимый дед способен претерпевать Атаки без особенных усилий? Ни разу не видел этого момента?
– Все в Подгорном городе видели. Уж он постарался, чтобы здесь не осталось ни одного не увидевшего это шоу. Возвращаясь же к твоему вопросу о приспособлении Уязвимых к Атакам – я не верю в то, что в реальных условиях подобное возможно без большого труда, а значит без больших жертв. Очевидно, что за Неуязвимыми будущее. Поэтому в город предпочтительнее доставлять именно их: смысл создавать город из обречённых?
– Ты говоришь, что приспособление Уязвимых к Атакам возможно только через большие труды и жертвы. Что пожертвовал твой дед?
– Я пока ещё не разгадал эту загадку.
– За десять лет ни одной догадки? – я прищурилась. Конан откинулся на спинку своего кресла и, упершись локтем в подлокотник, уперся губами в согнутый указательный палец, при этом внимательно рассматривая меня. – Пропала ведь не только та новоприбывшая, которую мы привели в город. Пропали и другие новоприбывшие. И даже жители Подгорного города.
– Байярд поделился? Ему следует быть осторожнее. Или напротив – не стоит, – философски добавил Данн.
– Куда пропадают жители Подгорного города?
– Я пытаюсь это выяснить уже не первый год. Люди пропадают бесследно и…
– И?
– Чаще всего это люди из оппозиции. Те, кто не согласен с правлением действующей власти.
– С правлением твоего деда.
– Именно. Возможно, сопротивленцев просто выдворяют из города, но доказательств тому нет: в списках изгнанных пустота уже пятый год, и я ни разу не встречал на поверхности скитающимися бывших горожан.
– И это всё? – Я видела, что он знает. Но он… Принял решение не говорить. Или ещё не принял? – Ты что-то недоговариваешь, – хотя и со всё тем же холодным выражением лица и глаз, но слегка осевшим голосом добавила я.
– Тебе не следует в это вмешиваться.
– У тебя есть всего один шанс рассказать мне. Прошу, не упускай его. Ведь вместе с ним ты упустишь и меня тоже.
