«Старого тысяцкого пустили на корм упырям, а новый сам вышел на контакт с властями. У тебя больше нет времени».
«Она тобой играла, идиот».
«Твой телефон не отвечает, а жетон не отображается. Куда ты делся, хитрая морда?»
«Сенница просит передать, что ты не справился. Приходи на свою казнь. Если не придёшь, она всё равно тебя найдёт».
Смородник повёл плечом. В спину из форточки задувал холодный воздух, но не только он был причиной мурашек, покрывших тело.
Значит, вот так.
Вспыхнула шальная мысль: а вдруг получится затеряться? Жетона нет, можно выкинуть телефон и уехать. Но эта идея тут же погасла не разгоревшись. На что он будет жить? Если станет зарабатывать искрой, вскоре обнаружит себя. Всплыли видения из Туманного города, обрушились, как страшные воспоминания после крепкого сна. С ним было такое после того, как погибли родные. Он просыпался и несколько мгновений ничего не помнил – а потом чернота падала на голову и утаскивала на самое дно.
Так же и теперь.
Он видел искалеченные трупы. Видел кого-то с лицами родных в донорском центре, но образы быстро менялись, доводя до сумасшествия. Он надеялся, что прыжок под болота что-то прояснит, но он только всё запутал.
Смородник стряхнул пепел в банку с окурками. Ну и дыра. Тут убираться будешь неделю.
Нужно разобраться с болотами. Помочь Мавне найти пропавшего мальчика. И… Темень, Мавна. Подготовить её к тому, чтобы она на него не надеялась. Да уж, как много дел надо успеть перед смертью.
Перед смертью, с которой он был согласен. И с которой давно уже смирился.
Темень, как же он устал… А болота будто выпили остатки сил, покрыли плесенью его бешеную искру, и плечи сами собой опускались, спина привычно сутулилась, и хотелось только свернуться в клубок, закрыть глаза и никогда больше не открывать.
Хотелось, чтобы от него все отстали.
Но не сейчас.
За последние дни Сеть наводнили видео про упырей и с упырями. Мавна заходила вечерами в соцсети и считала, сколько записей с хештегами #упыри и #СонныеТопи появилось за день, – и количество росло. От пары десятков до нескольких сотен. Некоторые ролики и посты исчезали, но вместо них вырастали новые, как головы у мифической змеи. Даже по новостным каналам стали говорить что-то об опасных тварях, нападающих преимущественно ночью.
Значит, ролики либо перестали блокировать, либо не успевали.
Кажется, эту плотину прорвало.
Мавна не понимала, что она испытывала по этому поводу: радость или всё же страх. Лируш просил пока не писать ему насчёт этого, вроде бы затаился и готовил новый разрывной материал. Несколько раз звонила Ния. Варде тоже отвечал на сообщения с неохотой, будто не хотел её пугать, и иногда Мавне казалось, что о её существовании помнят только Илар, Купава и тот жуткий упырище, который нет-нет да слал сообщения про «крошечку», которая потерялась.
Утешало, что этот «потеряшка» всё-таки не знал, где она работает, и Мавна пару дней провела в «Булке» за кассой и выпечкой, собственно, булок. Туда и обратно её подвозил Илар, а потом они вместе навещали Алтея в больнице. Его ранил упырь во время уличной стычки, но он уже шёл на поправку и даже пытался флиртовать: вспомнил, как ухаживал за Мавной раньше, и упомянул их единственный поцелуй.
А возвращаясь вечерами в пустую квартиру Смородника, Мавна, чтобы не реветь от нахлынувших переживаний и страхов, пыталась всеми силами навести там уют. Нет, она не ковырялась в его вещах. Всё-таки личные границы есть личные границы. Пусть она бесстыдно щупала самого Смородника, когда он был рядом, но лезть в вещи было уже чересчур.
Тем не менее во время небольшой «перестановки-тире-уборки» (нужно же было проверить, есть ли в углу за комодом розетка, чтобы воткнуть туда шнур от торшера!) была обнаружена гитара (в чёрном корпусе, разумеется), огромный запас сигарет, а под матрасом (когда Мавна приподняла его край, чтобы закрепить простыню) – несколько весьма затёртых эротических журналов десятилетней давности. Видимо, юные чародеи передавали их друг другу как реликвию.
Но самая милая находка обнаружилась в ящике для вилок и ножей. Под непромокаемой подложкой лежала фотография, снятая на моментальную камеру. Двое парней счастливо улыбались, обнимая друг друга за шеи, за их спинами были видны какие-то городские бетонные стены, закатное солнце светило сбоку, бросая золотые блики на их щёки. А в парнях легко узнавались Смородник и Калинник: совсем молодые, тощие, в дурацких рубашках.
Мавна хотела поставить фото на видное место, но передумала. Мало ли почему Смо держит его тут. Может, оно навевает неприятные воспоминания.
Вся квартирка уже была заставлена безделушками и завешана гирляндами, в том числе вязаными крючком, с листьями, желудями и кусками пирога, сшитыми из фетра. Мавна хмыкнула в ладонь, когда представила, какое лицо будет у Смородника, когда он вернётся. Конечно, он потребует убрать украшения, наладить привычный скучный минимализм, но всё же.
Главное, чтобы вернулся.
