Ноги скользили по полу, сзади творилось что-то непонятное: гром, скрежет, вспышки и звериные вскрики. Варде решил не анализировать это безумие, а поддаться ему.
Разогнавшись, они влетели в стену – а очутились уже на холодном ветру, и в лица плевался моросящий дождь.
– Пронесло, – кашлянул Варде, не веря в удачу. Перед ними стоял его дом – не сгоревший, но будто гниющий. Стены есть, уже хорошо.
Смородник не отвечал. Варде с раздражением обернулся и увидел, что он стоит на коленях, спрятав лицо в кровоточащих ладонях. Да уж, нежный чародейский организм, отравленный искрой, явно не выносит болотной сырости.
– Чуть-чуть осталось, и будешь дома. Я тебя отвезу. Давай, пошли.
Стоило больших трудов, чтобы довести его до люка. Прыгая в ледяную чёрную воду, Варде надеялся только на то, чтобы бестолковый чародей не растворился в болотной жиже.
– Ткни его вилкой, проверь, живой?
– Ага, может, помер давно, только место тут занимает. У-у, длинный, з-зараза.
– Да не-е… Вроде дышит.
– Если помер, то сам будешь копать. Куда мы его денем? В мусоропровод такой здоровый не пролезет.
Смородник слышал голоса чётче и чётче, будто у него из ушей постепенно вытаскивали вату. Вместе со слухом возвращалась головная боль, почти как после сотрясения. Только голоса были незнакомыми. Какими-то противными.
– О, о, гляди, глазом дёргает!
Послышались какая-то возня и топот. Стало тяжелее дышать, будто толпа закрыла доступ свежего воздуха. Прямо над ухом раздалось сосредоточенное сопение.
К Смороднику постепенно возвращалось ощущение собственного тела: тяжёлого, уставшего, будто его били мешками с песком последнюю неделю. Он лежал на спине, а руки ему сложили на груди, как мертвецу. Между пальцами было что-то просунуто, и, с трудом разлепив веки, сквозь мутную пелену он различил вырезанную из газеты розу.
– Др-р-рэх-х… – прорычал он пересохшим горлом и окончательно открыл глаза.
Над ним стояли какие-то пацаны, лет по двадцать на вид. Прыщавые, с цветными волосами, в нелепой «модной» одежде – на любой вкус. Они отпрянули как по команде, когда он по-собачьи приподнял верхнюю губу, обнажая зубы.
Смородник скомкал и выкинул на пол газетную розу, отбросил старое гобеленовое покрывало, которым его укрыли по грудь, и опустил ноги с дивана.
– С воскрешением, Ягода-Малинка! – счастливо пропел знакомый голос. – Будешь блины?
Только сейчас Смородник, подняв глаза повыше, узнал Лируша. Хоть кто-то знакомый. Значит, он хотя бы не на том свете. И не в чистилище.
Он лежал на каком-то продавленном диване. Бедная его спина. Он был в одежде, они догадались снять с него куртку, а толстовку и штаны, к счастью, не трогали, и на ткани засохла мерзкая грязь. Колено и ладони у него были перебинтованы, причём бинт на ногу намотали прямо поверх джинсов. Доктора, блин… Он потянулся рукой к шее и нащупал цепочку жетона, но сам жетон оказался расплющенным, будто его оплавили и пропустили под прессом. Смородник пока не мог понять, на руку ему это или нет.
Растолкав парней, перед ним материализовался Варде с тарелкой своих дурацких оладий в руках. Смородник никогда бы не подумал, что однажды будет рад видеть этого тощего упыря, но… Да, он действительно обрадовался.
– Слава болоту и его духам, ты живой, – выдохнул Варде. – Мы уже думали…
– Не дождётесь. – Смородник выхватил у него тарелку и жадно куснул прямо от стопки оладий. Он были тёплыми, сладкими и, Свет, совершенно точно могли вернуть к жизни. – Сколько времени прошло?
– Ты лежал два дня, как Спящая Красавица, – возвестил Лируш. – Мы даже снимали ролик, проснёшься ли ты от поцелуев.
– Ч-чт…
– Шутка! Да, ребят?
Незнакомые парни закивали, но как-то подозрительно неохотно.
Ладно, он разберётся с этим позже. Пока же… чёрт, два дня.
– Ты говорил Мавне, что я тут?
Варде сглотнул и замотал блондинистой головой:
– Н-нет. Пойми меня правильно, мы не были уверены, что ты очнёшься и не сойдёшь с ума. Ты такой странный был там, видел бы себя. К чему её нервировать? Вот теперь скажем.
Смородник быстро проглотил оладьи, обвёл глазами комнату со старой мебелью и коврами на стенах и ощупал свои карманы.
– Где мой телефон?
– У меня.
Варде сунул руку в карман, и Смородник резко выхватил свой мобильный. Включился не сразу, пришлось побить по экрану согнутым пальцем, но, как только исчезло, мигнув, приветствие, на экране одно за одним стали всплывать оповещения.
Первым всплыло загадочное «Ты мертвец» от Лыка.
Ну, с этим Смородник спорить не мог. Все рано или поздно станут мертвецами. Он на ходу зашёл в мессенджер, проковылял на затёкших ногах на кухню, приоткрыл форточку и закурил сигарету.
– Привет, рыбина, – хмыкнул он синему Варфоломею, самодовольно расправившему пышные плавники. – Будешь оладьи? Или тебе больше по нраву рыбий корм из… сушёных рыб?
Варфоломей не ответил, только булькнул пузырьками. Смородник присел бедром на подоконник, выпустил дым в щель форточки и склонился над телефоном, читая сообщения от Боярышника.
«Матушка больше не нуждается в твоих услугах».
