Варде ответил ему таким же тяжёлым взглядом, сдвинув светлые брови. Правда, он выглядел совсем не грозно – как обиженный старшеклассник. Смородник смотрел на него среди этой заляпанной старой кухни, одетого в чью-то рубашку явно не по размеру, и думал, что с радостью отвесил бы ему подзатыльник. За упрямство, несговорчивость. За то, что они вечно собачатся. За то, как он обошёлся с Мавной. Но понял: сил в нём на это давно уже не осталось. Только горстка – на последний рывок. И не стоит их растрачивать на склоки. Он постучал маркером по куску обоев.
– Смотри, сейчас я поставлю тут крест – это будет энергетический центр. Дальше отметь сам. Я оказался где-то у реки, на… – Смородник сглотнул, пытаясь взять себя в руки и не подпускать холодные щупальца воспоминаний близко к сердцу, – …на стоянке фургонов. Там ещё все выжжено и много мусора.
Варде мотнул головой:
– Нет. Я такого там не видел. Я перемещаюсь на городскую улицу. Туманный город он… разный. Для каждого свой.
Смородник непонимающе моргнул:
– То есть?
– То есть ты видишь своё, а я – своё. И так каждый, кто туда попадёт. Общая только площадь с центром. Но в целом… расстояния и направления улиц одни и те же, да. Но их внешний вид и наполненность отличаются.
Смородник кивнул. Сюрприз был неприятным. Это всё усложняло…
Он не знал, как уговорить Варде помочь ему. Устал угрожать, рычать и применять силу. Он выдохнул сквозь зубы и потёр переносицу. Плевать, если его посчитают слабаком. Плевать, если Варде станет смеяться. В таком случае будет справляться сам.
– Мне нужна твоя помощь, – признался он с неохотой, пряча глаза. – Я вижу, что ты недоволен многим. Скрываешься от своих. Ищешь отца. И в целом пытался помочь Мавне с её поисками. Так вот… вдвоём мы сможем больше. Проведи меня вниз и покажи, как устроено это место. Есть ли другие энергетические центры и как в них попасть. Я сэкономлю время и силы, если ты согласишься быть проводником.
– Автобусные экскурсии по достопримечательностям? – невесело хмыкнул Варде.
– Именно. – Смородник говорил со всей серьёзностью. – Будь моим экскурсоводом, земноводное.
Слова повисли в кухонном воздухе, пропахшем едой, горелым маслом и Темень поймёт чем ещё. Смородник слышал, как гулко стучит его сердце, и понимал: он сам, наверное, не стал бы помогать, если бы к нему прибежал такой отчаявшийся и просящий. Он был жалок. А с жалкими никто не захочет сотрудничать. Полгода назад он бы точно не стал.
Слушать эти секунды тишины было невыносимо. Смородник будто замер в прыжке: не отмотаешь назад, чтобы отменить свой позор перед мелким упырём; и ждать невыносимо. Если Варде сейчас рассмеётся и выгонит его, то будет прав.
Но Варде не стал смеяться. Смерил Смородника долгим нечитаемым взглядом – прозрачные зелёные глаза не мигали, замерев, как лужи стоячей воды, – а потом он придвинул к себе кусок обоев, осторожно взял из руки Смородника маркер и стал сосредоточенно рисовать линии, отходящие от центра. Улицы.
– Ты как вообще туда попал-то? – Варде хмыкнул, мотнул светлыми кудрями. – Без проводника-упыря. У тебя упыриный укус, что ли, не зажил?
Смородник задрал край толстовки, показывая зашитую рану с разошедшимися багровыми краями.
– Да уж. А другие раны есть? Ладони у тебя были искромсаны, когда я тебя привёз. И штанина. Это оттуда искра попала под болота?
Смородник скромно посмотрел на своё колено и дёрнул плечами:
– Не знаю.
– Я сразу её почуял. – Варде продолжал старательно рисовать схему улиц, склонившись над обоями. – И другие почуют. Те чародеи, которых я встречал раньше, были лучше защищены. Ну, или у них побольше мозгов и сильнее развит инстинкт самосохранения, чем у некоторых. – Варде мельком бросил на Смородника ядовитый взгляд. Тот выдохнул «пу-пу-пу» и поставил одну ногу рядом с собой на стул, согнув в колене и обхватив руками.
Несколько длинных уверенных линий, между ними – штрихи покороче. Варде отметил какие-то места жирными точками, какие-то закрасил. Очертил круг около энергетического центра.
– Я думаю, что-то начнётся. Ты наследил, – продолжил Варде. – Отец говорил, что если искра попадёт внутрь, то болота начнут тлеть. Это плохо. Природные пожары ведь так и начинаются. Энергия будет хуже циркулировать, молодняк медленнее напитываться.
– Значит, понадобится ещё больше пищи и доноров, – пессимистично заключил Смородник. – А если, ну… сжечь там всё на хрен?
– Всё не сожжёшь. Ты думаешь, внизу только Сонные Топи? Там такие же площади и расстояния, как на поверхности. Наша соннотопская стайка – просто песчинка. Угадай, почему упыриный тысяцкий так называется?
– Потому что руководит тысячей тварей?
