Смородник остановил её судорожные поцелуи, уже переходящие в истерику. Стиснул её пальцы и легонько встряхнул, приводя в себя. В самом деле, его прикосновения напомнили Мавне, где она.
– Мавна, – сказал он строго. – Я уже говорил. Не береди душу ни себе, ни мне. Я хотел уйти незаметно, чтобы тебе было легче. Но ты ходишь следом, как хвост. Успокойся. Потерпи. Ты мне доверяешь?
Он снова встряхнул её руки, обе зажатые в одной его ладони. Сморгнув выступившие слёзы, Мавна отчаянно впилась взглядом в его глаза: тёмные, жёсткие, уставшие, но полные жгучей решимости. Да, в нём определённо горел огонь: в мыслях, в крови, в сердце, под кожей – всюду. И даже в зрачках будто бы мерещились далёкие отсветы.
Мавна кивнула:
– Конечно.
– Тогда отпусти. Не думай обо мне несколько дней. Живи привычной жизнью. Просто доверься мне. Так всем будет легче.
– Но я же с ума сойду, волнуясь за тебя.
– Волнением не поможешь. Но ты поможешь, если я буду знать, что у тебя всё хорошо.
Он поднёс к губам пальцы Мавны и коротко поцеловал костяшки. Прижал её ладони к своей груди – сразу под ключицами. Мавна чувствовала отголоски его бьющегося сердца – глухие удары за рёбрами, частые, будто спешащие. Внезапно она поняла: он тоже волнуется, как и она. Только не показывает этого. Всё держит в себе, конечно же. Как привык.
– Хорошо, – неохотно выдохнула она. – Только… Скажи мне, где у тебя патроны? Я не могу всегда отбиваться каштанами. Да и стреляю, как ты видел, недурно.
– В комоде. Нижний ящик. Заберёшь сама. – Он сглотнул, ещё раз прижался губами к её виску и шепнул: – Закрой глаза. Я скоро вернусь. Обещаю.
Мавна в последний раз чмокнула его в щёку, громко всхлипнула и уткнула лицо в сгиб локтя. Послышались шаги, скрипнула дверь, а потом закрылась с тихим хлопком.
Из глаз хлынули слёзы.
Смородник влетел в квартиру, как вихрь, чуть не сбив с ног открывшего ему парня. Прощание с Мавной горьким пеплом осело на языке и нёбе, легло камнем на грудь. Потому он и пытался сбежать утром, не разговаривая. Знал, как будет тяжело.
После встречи у Калинника он попросил её отвернуться и закрыть глаза ладонями. Она послушалась, и он так тихо, как только мог, выскользнул из кабинета – чтобы она не слышала тот момент, когда он уйдёт.
И, Темень, он чувствовал, что она всё-таки разревелась.
Его сильная девочка.
Он уходил, до скрежета стиснув зубы, сдерживая себя изо всех сил, чтобы не вернуться, не обнять её. Иначе он бы остался. Не смог бы уйти и сделать то, что должен.
Не оглядываться. Не задумываться. Не давать себе времени на передышку.
Если он справится, у них всё это будет. Но потом. Надо только потерпеть.
И, лишь добравшись до этой странной квартиры, в которой засел упырь в компании фриков, Смородник понял: клубок колючей проволоки, застрявший у него в горле, – это слёзы.
Темень, так нельзя…
– Я к Варде! – рявкнул Смородник на по-клоунски разодетого темнокожего парня, с открытым ртом уставившегося на него. Парень пожал плечами и перекинул за спину конец длинной мишуры, обвитой вокруг шеи.
– Незачем орать, Варде принимает гостей на кухне.
Смородник пробежал через общую проходную комнату, стараясь не замечать духоту и отвратительные запахи. И в особенности не рассматривать царящий беспорядок. Нужно беречь силы. Он влетел в кухню, пройдя через какую-то промасленную пыльную штору, и рывком открыл окно.
Варде в самом деле крутился у плиты и вздрогнул от грохота.
– А ну закрой! – возмутился он. – Варфоломей простынет!
– Свяжи ему шарф, – огрызнулся Смородник, но окно всё-таки закрыл. Небольшого потока свежего воздуха хватило, чтобы разогнать противный запах жжёного масла. Кажется, даже у земноводного сегодня всё из рук валилось. Грёбаный ретроградный Меркурий… или что там…
Смородник резко развернулся и сдвинул весь хлам, загромождающий стол, к краю. Салфетки свалились на пол, но поднимать он не стал: по этому линолеуму наверняка бегали табуны тараканов, растаскивая заразу. Он вытащил из рюкзака чёрный маркер, покрутил головой и, не найдя ничего лучше, рванул отклеившийся уголок обоев. Варде протестующе вскрикнул.
– Этой конуре всё равно необходим ремонт, – буркнул Смородник в своё оправдание.
Расстелив клок обоев на столе, он качнул головой, указывая Варде на соседний стул.
– Иди сюда.
– Что ты задумал, бешеный?
– Будем вместе решать.
Варде снял дурацкий выстиранный фартук, пригладил волосы и с недовольным видом сел, сложив руки перед обоями.
– Ну?
– Врэндрех’сьэр цху!.. – огрызнулся Смородник по-райхиански. – Мне нужно знать всё про ваши болота. – Он поднял мрачный взгляд на Варде и усмехнулся, показав зубы. – Прошло то время, когда можно было что-то скрывать и мутить. Выкладывай всё. Ты же хочешь вернуть папашу?
