Он вытащил из рюкзака коробку с шариками – почти пейнтбольными, но в желатиновой оболочке. Редкая чародейская штука, которой сейчас мало кто пользовался. Впрыснул внутрь шариков свою кровь из шприца и зарядил ружьё.
Смородник отбежал к краю площади и выстрелил. Через несколько метров – снова. И так – по всему периметру, стараясь, чтобы все отходящие лучи-улицы получили свою «приманку».
– Что ты творишь?! В тир пришёл? – ворчал Варде. Он крутился на месте, постоянно глядя в сторону торгового центра. – Тут скоро будут чародеи Бражника, чтоб тебя! Они нас обоих…
– У нас есть оружие. Не вопи.
– А у них, думаешь, палки-копалки?! Они прострелят твою тупую башку прежде, чем…
Туманный город пронзил крик. Будто сотни упырей разом задрали головы и издали свой скрежещущий, визгливый вопль, пробирающий до костей. У Смородника по коже пробежали мурашки размером с каштан, а вместе с ними по крови заструилась чистая неукротимая искра, приятным возбуждением отозвавшаяся в венах.
– Ждём, – прошептал он с придыханием.
Темень, как его будоражило предвкушение битвы! Голову горячила сама мысль о том, что теперь-то все эти твари, сожравшие его родных и искалечившие мальчика Мирчу, превратившие его в озлобленного, нервного Смородника, получат по заслугам. Это ощущение было таким же сильным и томительным, как дыхание смерти на затылке, как первая сигаретная затяжка после тяжёлой ночи в отряде, как возвращение в залитый кровью райхианский городок, как секс с любимой женщиной. Острое до боли, хватающее сердце когтями, но сладкое, блаженное, непередаваемое.
– Эй, у тебя взгляд как у маньяка! – Варде дёрнул его за плечо. – Очнись!
Смородник покосился на него с диковатой ухмылкой.
– Ты, главное, не превращайся сейчас, земноводное. Чтобы тебе не досталось. Прости, но на четырёх ногах вы все одинаковые.
– А вот хамить необязательно. – Варде нахохлился, с опаской поглядывая вокруг. Упыриные крики звучали всё ближе. Он быстро облизнул губы и буркнул: – А как же помощь? Я мог бы…
– Ты можешь стрелять, – резко ответил Смородник. – И делать это молча. Премного благодарен, но потерпи полчаса, и мы пойдём искать твоего папашу. Это будет проще сделать, если расчистим путь и нам в спину не бросятся голодные нежаки.
– А если с ними будут чародеи? Ты думал об этом? Мы давно уже прошли в…
Варде не дали договорить. Крики раздались одновременно со всех сторон и стянулись к площади, взмыв многоголосым эхом к пасмурному небу – как в горах. Потянуло смрадным ветром, перед глазами у Смородника мелькнули чёрно-белые помехи: лужи крови, человеческой и упыриной, искалеченные трупы с пустыми глазами. Миг – видение исчезло, но с улиц на площадь уже успели стянуться сотни тварей, приманенных на свежую кровь. Они собрались кругом, перебегая с места на место, подтявкивали и скребли когтями по брусчатке.
– Мои ж вы нежички, – прохрипел Смородник и выхватил из рюкзака три бутылки с бензином. – Прикрой уши, художник, – бросил он Варде.
Смородник стремительно скинул с себя пейнтбольное ружьё и, зарядив искрой автомат, размахнулся, швырнул бутылки веером – и, не давая им упасть, выпустил в воздух автоматную очередь.
За маму. За отца. За Мануша. За мирные Сонные Топи, за пацана, которого искала Мавна, и за неё саму, за всех, кто страдал из-за этих тварей. За Мирчу, которому суждено было остаться там, под мостом, в разорванной яркой куртке.
Чёрт, как громко…
Пули настигли цели. В небе с оглушительным грохотом расцвели алые вспышки взрывов с обугленными чёрными краями.
Что, вот настолько это разрушительно?!
Смородник и сам не подозревал, что получится вот так. Бензин мгновенно вспыхнул – нет, обратился чистым огнём, – искра будто умножила его десятикратно: всего три бутылки, а с неба коротким мгновением хлынули потоки раскалённой лавы. Пламя накрыло упырей, расплескалось алыми брызгами, твари кинулись врассыпную, кусая и топча друг друга. Те, кого накрыло огненным потоком, с истошными визгами скорчились, как оплавленные покрышки, и за доли секунды обратились в чёрные комья, напоминающие гудрон.
От отвратительного запаха чесалось в носу.
Следующую партию бутылок он запустил уже по земле, присел и с размаху, чуть не вывихнув плечо, прокатил их, выпуская из пальцев одну за одной. Не теряя ни мгновения, изрешетил бутылки из автомата.
И снова – взрыв такой силы, что стало горячо глазам, слепящая алая вспышка, будто их затянуло в центр фейерверка; нескольких упырей залило пламенем, но другие кинулись в атаку, брызжа слюной от ярости. Смородник скосил их автоматной очередью, резко развернулся и обдал чистым огнём из пальцев тех, кто пытался напасть сзади. Снова выхватил бутылки, подбросил, изрешетил – часть пуль попала мимо цели, пара бутылок так и не взорвались, но с неба всё равно хлынул неукротимый поток.
– Ты нас убьёшь, идиот! – прокричал Варде сквозь грохот и вопли упырей. Свой рюкзак он отбросил подальше и стоял, зажимая уши ладонями.
