– Тук-тук! – громко крикнула она под дверью ванной на первом этаже. Звук льющейся воды уже стих, значит, можно предположить, что Смородник успел обернуть полотенце вокруг бёдер. – Это я. Зайду?
Она потянула ручку двери, прижимая к себе стопку одежды так, чтобы в случае чего резко спрятать в ней лицо.
Смородник сидел на краю ванны, сгорбившись, и правда укрывшись ниже пояса полотенцем. С волос капала вода, капли стекали по татуированным худым бокам, по груди и прессу, впитываясь в край полотенца на бёдрах. Мавна одёрнула себя: нет, нельзя разглядывать человека, который плохо себя чувствует, нужно проявить эмпатию.
Она сложила одежду для Варде на стиральной машине и подошла к Смороднику с аптечкой и его рюкзаком.
– Ну давай. Подсказывай мне, что с тобой сделать?
Она присела на одно колено и достала банку с вонючей чародейской мазью.
– Я сам, – хрипло буркнул Смородник, стеснительно пряча глаза. Он повёл плечами вперёд, будто хотел скрыть наготу. Под татуировками остро выступили ключицы. Выхватив у Мавны банку, он нанёс мазь себе на раны, шипя от боли.
– Нежнее надо, – пожурила Мавна. – Не умеешь ты. Кто ж так пальцами долбит? Давай я сама.
Она обработала вторую рану, едва касаясь воспалённого края. Смородник наблюдал за ней молча, даже не дышал, а кожа его была влажной и горячей, и прикосновения к ней волновали. Но, безусловно, волновали бы иначе, если бы он не был ранен.
– Бедный сычонок, – шепнула Мавна едва слышно, не сдержавшись. Сердце сжималось от жалости и благодарности. – Точно не нужно в больницу?
– Не нужно. Поесть и отоспаться. Завтра к Калиннику зайду.
– Ну как знаешь.
Она задержала взгляд на его лице. Только сейчас разглядела кое-какую деталь: в левом ухе у него всегда была одна и та же серьга, чёрный плоский кругляш, а вот в правом… На правом мочка была разорвана, как у дворового кота.
– Ох, Смонь, – выдохнула Мавна. Не выдержав, она склонилась к нему и нежно поцеловала в ссадину на виске.
Смородник вздрогнул.
Суетливо отстранившись, Мавна вернулась к ранам, туго стянула пластырем края и достала бинт. Смородник присмирел, больше не пытался вырвать у неё из рук медикаменты, только сутулился и нервно шмыгал носом, когда Мавна перевязывала его, пропуская рулон бинта под мышками. Он немного вздрагивал каждый раз, когда её пальцы задевали его кожу, да Мавна и сама смущалась от такой близости: завязывая концы бинта, она буквально щекой ощущала исходящее от него приятное тепло.
– Ну вот. – Мавна не удержалась и легонько мазнула его пальцем по носу. – Готово. Сначала ужин, потом обезболивающее, иначе желудок посадишь. Он у тебя и так подвергается постоянным ударам с твоим дрянным питанием. Голова как? Идти можешь?
Она взяла его за руку, лежащую на колене поверх полотенца. Покровители, опять все костяшки содраны… Мавна, не совсем отдавая себе отчёт в том, что делает, поднесла шершавую руку Смородника к своей щеке и потёрлась о засохшие корочки ссадин.
Смородник сначала вздрогнул, но оставил руку и посмотрел на Мавну долгим открытым взглядом, от которого она засмущалась. В чёрных глазах плескалось невысказанное тепло – так ей показалось, но Мавна моргнула, убеждая себя, что виной всему – старая лампочка в ванной. Надо попросить Илара вкрутить новую, поярче.
– Спасибо тебе, – выдохнул Смородник, разбивая её сомнения. Голос его стал таким же тёплым, как и взгляд. – Ты очень… Ты очень.
– Как всегда, всё понятно, – мурлыкнула Мавна с улыбкой. – Вот, одевайся. Я принесла одежду. Жду тебя на кухне, если помощь не нужна. А если нужна, то зови. Я услышу и… и приду.
На последнем слове почему-то у неё перехватило дыхание. Это прозвучало как-то глупо и наивно. Тряхнув головой, она забрала одежду для Варде и выбежала из ванной, оставив Смородника переводить дух и влезать в безразмерные штаны и кофты.
– Варде, ты тут как?
– Лучше спроси меня! – Лируш гордо продемонстрировал перебинтованное запястье. – Я тут кровью жертвую, а она спрашивает упырька, ну девчонка!
Мавна закатила глаза.
– Варде, ты следующий в ванную. Переоденься, грязное в машинку брось. Тебе лучше?
Он кивнул с лёгкой улыбкой. Мавна прошлась по нему цепким оценивающим взглядом, подмечая, что он стал румянее, синяки под глазами прошли, и его уже не трясло так сильно. Ну, жить будет. Хорошо.
– Эй, а как же справиться о моём самочувствии?
– С тобой и так всё понятно, – фыркнула Мавна, ставя на плиту большую кастрюлю с водой. В морозилке были домашние пельмени – то, что нужно, чтобы быстро реабилитировать троих голодных парней. Да и саму Мавну тоже. Она бросила в воду лавровый лист и пару горошин перца, развернулась и закусила губу, думая, что ещё им необходимо для расслабления после нервного вечера.
И, только взглянув на свои руки, Мавна поняла, что её саму тоже потряхивает.
