Оба проигнорировали мои слова. Я огляделся. Помещение было большим и занимало около половины площади первого этажа. С одной его стороны, по ту сторону бронзовой двери, располагалась комната, за которой просматривалась лестница наверх. Вдоль двух стен тянулись длинные стальные полки с обломками дальновидов. Я нашел один работающий осколок – когда я провел по нему пальцем, появился двигающийся текст. Но ничего подобного тому, что имелось в доме Зейна, я не обнаружил. Пол покрывали пыль, куски ржавого металла и сломанной мебели, обрывки одежды, всякий прочий мусор. Кое-что было сравнительно новым, другое же таким старым, что рассыпалось в прах, стоило взять его в руки. Я копнул ногой весь этот хлам и увидел несколько красных предметов. Подняв малиновую пуговицу, я потер ее о рубашку.
– Я нашел женщину из пропавших, – сообщил Кортленд, исследовавший одну из смежных комнат.
Я подошел к нему. Кортленд стоял у бронзовой двери.
– Она там, дальше, – добавил он, протягивая мне лампочку. – Умерла десять лет назад или больше.
Зайдя в комнату, я понял, что она служила хранилищем. Вместо окна была лишь одна узкая вертикальная щель. Полки рухнули, и на полу, покрытом толстым слоем пыли – взметнувшейся, когда я вошел, – валялись ржавые банки и кувшин странной формы. Действительно, как и говорил Кортленд, в комнате лежало тело женщины, полностью одетой; кожа туго обтягивала кости наподобие пергамента. Рядом лежала тяжелая кожаная сумка. Я вытряхнул ее: двенадцать ложек и множество монет.
– Надо же! – воскликнул Томмо, устремляясь вперед, чтобы подобрать содержимое сумки. – Этого хватит, чтобы выкупить Люси у госпожи Охристой.
– Не понимаю, – сказал я, главным образом самому себе. – Она одета для легкой прогулки или досуга, но никак не для дальнего похода.
Я поскреб в голове. Томас Изумрудный носил полуботинки. Неизвестно, откуда явились эти двое, но не из Восточного Кармина, и они явно не принадлежали ни к какой экспедиции.
– Мы идем назад, – объявил я, рассматривая одежду женщины, чтобы найти бирку с именем.
– Идем назад? – удивленно повторил Томмо. – И что мы скажем? Что добрались до Верхнего Шафрана или что миссию пришлось прервать?
– Что миссию пришлось прервать. Мы вернемся в другой…
– Но нам не заплатят, – перебил меня Томмо. – Во всяком случае, если ты твердо захочешь быть честным и все такое.
– В другой раз.
– Здесь есть ложки, – заметил Кортленд, глядя на груду находок, – а до отбытия у нас еще четыре часа. Я, как самый высокоцветный, приказываю двигаться дальше.
– Ты забываешься, – возразил я. – Здесь кружки не имеют значения.
– Ладно. – Кортленд мгновенно сменил тактику. – Ты видел кольцо у нее на пальце?
Я осмотрел сухие, сморщенные руки – и тут дверь захлопнулась. Прежде чем я успел пошевелиться, щелкнула задвижка.
– Это за то, что ты суешь нос в дела желтых, – сказал Кортленд с другой стороны двери. – Подарочек от Гуммигутов.
Я сглотнул комок в горле и попытался говорить обычным тоном, хотя меня душили гнев и возмущение.
– Открой дверь, Кортленд. Это не смешно.
– Наоборот, – рассмеялся он, – по-моему, вышло классно. Вся эта затея с экспедицией – полная хрень, конечно, но мне она отчасти даже пришлась по сердцу. Захотелось стать «тем, кто вернул цвет Восточному Кармину». Но нас с Томмо на самом деле интересуют только ложки. Мы идем в Верхний Шафран.
– А если вы не вернетесь?
Последовало молчание.
– Даже если вернемся, тебя мы все равно не выпустим. От тебя все время были одни только неприятности. И будет еще больше, особенно с этими возмутительными обвинениями насчет Трэвиса Канарейо. Нет, друг мой Эдди, боюсь, ты навсегда останешься тут. Мы ждали и ждали тебя, но ты так и не вернулся. Печально, очень печально, однако мы сделали все, что могли. Виолетта пустит слезу, и твое имя, пожалуй, даже появится на доске ушедших.
– Томмо, ты заодно с ним? – спросил я.
Когда он заговорил после паузы, голос его звучал напряженно:
– Если честно, Эдди, надо было делать, как мы сказали. Это ведь совсем несложно. Заказать линкольн для начала.
Я выругался про себя. Все это было не слишком хорошо. Но затем в вертикальной щели – окне – что-то промелькнуло. Сердце мое замерло. Я побежал к двери, но плохо рассчитал расстояние и больно ударился о стержень одной из петель.
– Парни! – крикнул я, потирая голову. – Кто-то пролетел у меня за окном!
Послышалась брань – такая, за которую снимают баллы, – возня и звук падения: Томмо с Кортлендом пытались выбраться наружу. Я подбежал к окну и стал смотреть в него. Через несколько секунд я увидел Кортленда и немедленно вслед за ним – Томмо. Оба выглядели испуганными. Если бы я все это выдумал, я был бы гением. Но увы – я им не был.
– Туда! – крикнул Томмо и побежал.
