– Ты прав, – согласился он. – Может быть, сейчас не лучшее время объявлять об этом, но я остаюсь здесь на постоянной основе. Буду продолжать дело Робина Охристого.
– То есть не допускать случаев плесени?
– Так долго, как только смогу.
Я чуть не открыл ему то, что узнал, но решил все же сделать это в другой день. Нужно было посвящать его в наши планы постепенно.
– Еще я собираюсь жениться на госпоже Охристой, – добавил он. – Она согласна, но я хочу твердо знать, что с твоей стороны не будет никаких выходок.
Слегка эксцентричная госпожа Охристая в качестве матери – это был далеко не худший вариант. А Люси не помешал бы брат в Совете, чтобы она могла спокойно заниматься своими колебаниями.
– Отличная идея, папа. Я всегда мечтал о сестре. Но имей в виду: Томмо хочет на ней жениться.
– Томмо – мой зять? Манселл упаси! И слышать не хочу!
Мы оба рассмеялись.
– Послушай, Эдди, – продолжил отец, посерьезнев, – де Мальва неистовствует по поводу того, что ты предпочел серую его дочери. Дэзи он еще перенес бы кое-как, но Джейн – это оскорбление для него. Десять штук, полученных за тебя, – это, конечно, важно, но если я не использую право вето, то тем самым твердо встану на твою сторону в этом споре. А мне нужна поддержка Совета, если я хочу быть успешным цветоподборщиком.
– Я люблю ее, папа, – ответил я после долгого молчания, – люблю с того момента, когда впервые увидел ее нос. Она станет Бурой и твоей невесткой, она будет жить с нами. Тебе придется к этому привыкнуть. Но главное, горожанам нужно понять, что такое может произойти и произойдет. Нужно показать кукиш всему хроматическому улучшению: человек обязан жить, как велит ему сердце, – везде и всегда. Но я не надеюсь, что ты поймешь. Сначала цвет, потом любовь.
– Строго говоря, не всегда, – сказал он и протянул мне потрепанную балльную книгу в красной обложке.
Я ощутил мягкое прикосновение обложки, затем пролистал книжку: моя мать набрала немало баллов за хорошую общественную работу – куда больше, чем от нее требовалось. Мать честно служила Коллективу – чтобы тот от нее избавился, как только, согласно правилам, она сделалась бесполезной. Я задрожал от гнева.
– Эдди, посмотри на последнюю страницу.
Я сделал, как просил отец, – и узнал почтовый код матери и ее почерк. Там стояла, кроме того, официальная печать в подтверждение того, что мужу передавались ее баллы и, что важнее, ее положение в обществе согласно цветовосприятию.
– Некоторые из нас порой совершают поступки, в которых раскаиваются, а потом стараются загладить вину, как могут, – тихо произнес он, когда я прочел и понял, что это означает. – Мы с тобой не такие уж разные, хотя по справедливости должны сильно отличаться друг от друга.
– Ты навсегда останешься моим отцом, – сказал я, отдавая ему книжку.
– И я не стану запрещать твой брак. И всегда буду присматривать за тобой.
Мы долго смотрели друг на друга. Я совсем не знал, что сказать. Я всегда считал, что цветовосприятие у матери было высоким, но это оказалось не так: оно составляло всего 23,4 %. Если прибавить к этому отцовские 50,23 %, не составляло труда сообразить, что мое более чем семидесятипроцентное восприятие было куплено: я был зачат за деньги от другого мужчины. Возможно, как большинство людей. Возможно, система работала именно так. Отец женился вовсе не для того, чтобы семейство Бурых покраснело, а из куда более возвышенных соображений; таких же, как и у меня.
– Так от кого же меня зачали? – спросил я наконец.
Отец бросил на меня долгий взгляд и тихо сказал:
– Есть вопросы, на которые нелегко ответить. – Он сверился с часами. – Самое начало десятого. Через полчаса ты должен стоять у ратуши в полной готовности, надлежащим образом одетый. Я наберу тебе ванну.
У ратуши я встретил Томмо и Дуга, которые разговаривали. До того, как нас впустят и заставят ждать в приемной, оставалось еще десять минут. Обычно те, кому показывали цветовые пятна, приходили пораньше и болтали с родственниками, друзьями или горожанами, проходившими тест годом ранее. Здесь были также Виолетта, Дэзи и Имогена, которая выглядела очаровательно и сильно нервничала. Она и Северус уже договорились обо всем с цветчиком и собирались сбежать на поезде в этот же день. Из десяти человек семеро уже были помолвлены, с некоторыми это случилось десять лет назад или даже больше. Воображаемая брачная лига Томмо была чем-то вроде шутки, но сам принцип оставался незыблемым. В день прохождения теста Исихары решалась дальнейшая жизнь человека. Облегчение – для тех, кому не слишком хотелось принимать решения; проклятие – для тех, кому этого хотелось.
Виолетта беседовала со своими родными. Завидев меня, она тут же отвернулась.
– Нервничаешь? – спросил отец.
– Немного. А у тебя сколько времени это заняло?
– Около двадцати минут. Три-четыре минуты на то, чтобы выявить преобладающее цветовосприятие, затем определение границ наблюдаемого спектра. Тебе показывают много карточек – надо убедиться, что ты говоришь правду. И ты никогда не знаешь, говоря о наблюдаемых тобой пятнах, хорошо это или плохо.
Подошел Дуг.
