Томмо обогнул башню. На одной из сторон торчали бронзовые крюки – по ним, как видно, взбирались те, кто монтировал громоотвод. На уровне груди из башни торчал кусок трубы не толще кулака – когда-то здесь была бойница. Томмо положил в трубу сэндвичи, затем яблоко. Я удивленно глядел на него.
– Это для Ульрики, – объяснил он. – Я думаю, что она бандитка.
– Ты хочешь сказать, что…
– Тсс! Не надо пугать ее.
Когда он закончил, то жестом подозвал меня обратно и, видя изумление на моем лице, спросил:
– В чем дело?
– Как она там оказалась? – Томмо пожал плечами. – Тогда откуда ты знаешь, что это Ульрика? Что это женщина? Что это бандитка?
– Эдди, – Томмо притянул меня к себе, – если я хочу, чтобы у меня была ручная бандитка по имени Ульрика, которая живет в зенитной башне и питается через трубу, она у меня будет. И ни один бестолковый и безголовый исследователь кроликов не докажет мне обратного. Понятно?
Я ответил, что да, теперь понятно, но ничего не сказал о собственном воображаемом друге, которого тоже кормил. Звали его Перкинс Брусникка, и жил он в дупле бука на окраине нашего городка. Я знаю, это звучит по-детски, но еда, которую я приносил, наутро всегда исчезала.
Мы должны были обедать в семь часов. Отец к назначенному времени так и не появился. Джейн пригрозила вышвырнуть обед в окно, если он не придет в течение пяти минут.
– Вот как? – сказал он, когда я прибежал в колориум, чтобы сообщить об этом.
Я заверил его, что Джейн вполне способна так поступить. Поскольку отец с равным успехом мог закончить свою работу дома, он закрыл чемоданчик, и мы вместе пошли через площадь.
– Мне нужно заполнить заказ для Национальной службы цвета, – сказал отец. – Поможешь?
Новость была неважная. Я надеялся, что он заполнит все сам и у меня будет веская причина не снабжать линкольном Томмо и Кортленда.
– Да, с удовольствием, – ответил я через силу.
Джейн заверила меня, что не добавила в еду никакой гадости. И вообще, в этот вечер, несмотря на отдельные резкости, она вела себя более-менее любезно. Я спросил почему, в ответ на что она пожала плечами и объяснила, что мой отец «проявил участие». Видимо, это касалось больничных для страдающих насморком и преждевременного ухода на пенсию господина С-67. Рассчитывая снискать расположение Джейн, я чуть было не пригласил ее на чай в «Упавшего человека», но духу у меня не хватило, и момент оказался упущен.
– А почему вы не обедаете с нами? – спросил отец, когда Джейн оставила обед на сервировочном столике.
Она оглянулась, чтобы понять, к кому обращены эти слова, потом сообразила, что к ней. Вряд ли она когда-нибудь ела за одним столом с хроматиками.
– Благодарю вас, но здесь не хватит на всех.
– Не хватит?! – воскликнул отец, показывая на дымящуюся кастрюлю с супом. – Да здесь хватит на четверых!
Прежде чем Джейн успела ответить, отворилась дверь и вошел апокрифик. На нем была только грязная майка.
– Я мог бы стать претендентом, – пробормотал он, разговаривая сам с собой, – и еще до конца десятилетия мы намерены высадить человека и вскрыть коробку или забрать деньги.
Затем он взял кастрюлю и исчез, прежде чем мы успели моргнуть. Мы бы не расстраивались так сильно, если бы успели налить себе супу.
– Никто унес наш обед, – вздохнул отец. – Что-нибудь еще есть в доме?
Джейн вскочила, собираясь отправиться на поиски, но тут в дверь позвонили. На пороге стоял красный префект Смородини.
– Мы как раз сели обедать, – объяснил я, и Смородини, ошибочно приняв эти слова за приглашение бесплатно поужинать, благодарно принял его.
– Пахнет великолепно, – заметил он: хотя супа уже не было, запах его все еще стоял в помещении. Я освободил для префекта свой стул, он сел и оглянулся в ожидании. – У вас суп?
– Был суп, – ответил отец. – Чем обязаны визитом?
– Есть две причины. Во-первых, Караваджо. – Оказалось, до сведения Совета дошло, что в Ржавом Холме имеется картина Караваджо «Хмурая девушка, отрубающая голову бородачу». Редко где можно было встретить Караваджо: в Красном секторе предпочитали Тернера или Кандинского. – Ее никто не видел уже четыре года. Полотно следует поместить в надежное место, пока оно не стало жертвой погоды или бандитов. Вы же знаете, как они охочи до старых картин.
Отец принялся объяснять, что у него нет времени на поиск барочных шедевров, но у Смородини уже был наготове ответ:
– Совет решил вписать вашего сына в разрешение на поездку.
Итак, Томмо не подвел. Отец спросил, хочу ли ехать; я сказал, что хочу. Подняв голову, я обнаружил, что Джейн пристально смотрит на меня.
