– Время обеда! – провозгласила она, хлопнув в ладоши. – Рассаживаемся: мальчик – девочка – мальчик – девочка.
Мы прошли в столовую, но апокрифик опередил нас и уселся первым, нарушив тем самым порядок, тщательно продуманный госпожой Охристой. Остолбенев на несколько секунд, она затем объявила, что это место «будет пустовать из уважения к ушедшим друзьям». Все быстро расположились уже по-новому, к радости хозяйки.
Нам с Люси, как прислуживающим за столом, мест, разумеется, не полагалось. Я отметил любопытную деталь – Салли Гуммигут посадили рядом с моим отцом.
– Экспедиция в Ржавый Холм увенчалась большим успехом, – принужденно сказала она, – и я надеюсь, что вы скоро покончите с насморком. Мои поздравления.
Отец любезно поблагодарил ее.
– Прошу внимания! – сказала Охристая. – Прежде чем мы примемся за еду, я хочу провозгласить тост за ушедших друзей, которые не смогли прийти сегодня. Это недавно ушедший от нас муж и отец, Робин Охристый, которого, – голос ее дрогнул, и я почувствовал, что Люси напряглась, – нам не хватает больше всего. Не будем забывать и о Трэвисе Канарейо, пропавшем в ночи члене Коллектива, который больше не познает простых радостей непрестанного труда и дружеской болтовни, так свойственной нашему Коллективу. Но закончу на положительной ноте: я рада приветствовать нового цветоподборщика господина Бурого и его сына Эдварда. Мы надеемся и рассчитываем, что пребывание здесь оставит у них приятные впечатления.
Она подняла свой бокал. Каждый проговорил: «Разъединенные, мы все же вместе». Люси прочла небольшой отрывок из манселловской «Гармонии», после чего мы с ней стали разносить закуску – подкрашенный коктейль из фальшивых креветок. К тому времени, как мы закончили и госпожа Охристая объявила, что можно приниматься за еду, апокрифик уже закончил со своей порцией и потянулся к тарелке соседа.
– Ну что ж, – сказала Охристая, когда все покончили с креветками, похвалив их восхитительную обыкновенность и чудесный розовый цвет, – в прошлом месяце мы говорили о том, почему коррозия металла представляла серьезную проблему для Прежних, а также об одной теории происхождения шаровых молний, которая не работает. Сегодня мы начнем с выступления госпожи Кармазин, которое называется… как оно называется, дорогая?
Госпожа Кармазин встала.
– «Забытые эпонимы и этимология слов, начинающихся с заглавной буквы».
Глаза всех обратились на Салли Гуммигут – как отнесется она к такой теме? Предполагалось, что дискуссия ведется свободно, однако лучше все же было заручиться поддержкой префекта. Та не сказала ничего, лишь что-то записала в свой блокнот желтыми чернилами. Нам, красным, эта страница казалась совсем пустой.
– Кто из присутствующих здесь, – начала госпожа Кармазин, – задавался вопросом, почему в следующих словосочетаниях вторые слова пишутся с большой буквы: код Морзе, яйца «Бенедикт», воротник Робеспьера, клетка Фарадея и феттучини Альфредо?
Все отрицательно покачали головой. Этим вопросом не задавался никто. И я, если честно, тоже.
– Я утверждаю, – продолжила она, – что эти названия происходят от имен изобретателя или первооткрывателя.
– А как можно открыть яйца «Бенедикт»? – фыркнула госпожа Гуммигут. – В следующий раз вы скажете, что торт «Баттенберг» был открыт неким Баттенбергом.
– Да, – сказала Кармазин, злобно глядя на нее, – именно это я имею в виду.
Госпожа Кармазин произнесла горячую речь: избегая касаться самого вопроса – ведь доказательств не было, – она развернула волнующую картину жизни людей перед Дефактированием: интересный мир, полный разнообразия, а главное, смысла.
Потом все заговорили о Верхнем Шафране, о том, что этот город остался нетронутым после Того, Что Случилось. Там должно обнаружиться множество цветных предметов – стоит лишь копнуть! Госпожа Ляпис-Лазурь заявила, что там есть древняя – очень древняя – библиотека с книгами, давно занесенными в запретные списки во время скачков назад. Госпожа Гуммигут ответила, что библиотекари «по какой-то странной несообразности» склонны все время высказываться, и добавила, что, если бы не правила, она давно отправила бы всю эту библиотечную шайку «туда, где они могут послужить обществу». Госпожа Ляпис-Лазурь так покраснела от гнева, что, по-моему, это видели даже Охристые. Господин Кармазин разрядил обстановку, рассказав о Большом Кирпичном, где все цветное выгребли подчистую, так что под конец пришлось применять промывку под давлением: хотя почве наносится большой ущерб, это самый действенный метод. Он уже перешел к трудностям транспортировки, когда ударил ночной колокол. Снаружи послышалось шипение, появилась вспышка – Фанданго зажег фонарь. В большие окна полился яркий белый цвет. Призмы «Люксфер» над окнами перенаправили его к потолку.
